Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Расщелина оказалась не просто пещерой, а природными вратами. Пройдя несколько шагов в прохладном полумраке, отряд внезапно вышел на скрытый от всего мира узкий уступ, словно висящий между небом и землёй.

Открывшаяся картина заставила забыть об усталости и страхах.

Перед ними, в обрамлении исполинских скал, бушевала неширокая, но стремительная горная река. Её воды, цвета зеленоватого битого стекла, с рёвом неслись вниз, разбиваясь о валуны и вздымая в воздух мириады ледяных брызг, в которых постоянно висела радуга. Воздух был наполнен мощным, низким грохотом воды и свежим, озонным дыханием влажных камней и хвои. Это был не шум, а вечный гимн силе и свободе, заглушающий все дурные мысли.

Сама обитель Велигора была высечена в скале. Не дом, а продолжение горы: несколько грубых каменных келий с узкими входами, прикрытыми медвежьими шкурами. Рядом, на самом видном месте, на небольшом естественном возвышении, стояло Требище. Не идолы, а несколько крупных, диковинной формы камней, уложенных в круг. На центральном, самом высоком камне, был высечен солярный знак и сложена небольшая пирамидка из сухих дров – готовый, но не зажжённый костёр. Место дышало древней, неяркой силой.

Чуть поодаль, у самого края реки, стояла каменная баня-землянка, её низкая крыша почти сливалась со склоном. А за ней начинался густой, почти нетронутый хвойный лес, уходящий вверх по склону, наполняя воздух смолистым, пьянящим ароматом.

Атмосфера была предельно ясной и чистой, как горный хрусталь. Здесь не было места тьме и мороку. Это было место Силы, запечатанное от зла волей стража.

Велигор молча указал на загон для коней – просто огороженный участок. Работа закипела сама собой, с чувством глубокого облегчения:

Варяги и горцы с привычной сноровкой принялись рассёдлывать коней. Раздавался лязг железа, скрип кожи, довольное фырканье уставших животных.

Кони, почуяв безопасность и воду, сами побрели к бурному потоку. Они осторожно пили ледяную воду, а потом заходили в мелкие заводи, смывая с шерсти пыль и пот многих дней пути.

Лиза, Макс и Артём, с трудом слезая с коней, разминали затёкшие, избитые сёдлами тела. Каждый мускул ныл, но это была приятная, долгожданная усталость, а не изматывающее истощение.

Даже Кремень позволил себе расслабиться – он с наслаждением потянулся, и его позвоночник хрустнул.

Затем Велигор молча махнул рукой в сторону бани.

– Смойте дорожную пыль. И дорожный страх. Вода горяча. Река – холодна. Огонь и лёд очистят тело и дух.

Баня оказалась удивительным сооружением. Сложенная из массивных плоских камней, она вся накапливала тепло. В центре горел очаг, дым от которого уходил в сложенную каменную трубу. Горячие камни очага были окружены низкой каменной же скамьёй. А рядом, в углу, в выдолбленной из цельного камня купели, булькала и паром дышала нагретая вода.

Процедура была спасительной и почти священной:

Сначала они грелись на камнях, вдыхая аромат разогретого камня и хвойного веника, который подал им Велигор. Горячий пар выгонял из костей всю стужу перевалов, всю усталость, все остатки недавнего ужаса.

Потом, по очереди, они окунались с гиканьем и смехом в ледяную, буквально сбивающую дыхание воду горной реки. Крики Макса: «Йааа! Лёд-лёд!» – смешивались со смехом Бера и одобрительными возгласами варягов.

И снова – в жар каменной бани. Цикл очищения. Грязь, пот и страх буквально сползали с них, уносясь ревущим потоком.

Вечером, чистыми, пропаренными и невероятно уставшими, они собрались в круглом святилище. Велигор разжёг костёр в центре. Пламя заплясало на древних камнях, отбрасывая огромные, живые тени.

Еда была скудной, но сытной: густая похлёбка из ячменя и вяленого мяса, грубый хлеб, дикий лук и крепкий травяной чай. Ели молча, жадно, чувствуя, как сила возвращается в каждую клеточку тела.

Беседы не получилось. Усталость накрыла их тяжким, но благостным покрывалом. Один за другим, греясь у огня, они засыпали прямо на медвежьих шкурах, расстеленных на каменном полу. Сон пришёл мгновенно и был глубоким, без сновидений, под непрерывный, убаюкивающий гул Гремящей Воды. Даже часовые не понадобились – здесь, под защитой Велигора, можно было спать без страха.

Утром их разбудили первые лучи солнца, ударившие в вершины скал, и запах дымка от уже разожжённого костра на Требище. Они вышли, отдохнувшие, со свежими головами и ясными глазами. Велигор стоял у края уступа, опершись на свой каменный посох, и смотрел на дымку, клубящуюся у подножия Эльбруса. Его фигура на фоне восхода казалась такой же вечной и незыблемой, как сами горы.

Он обернулся. Его ясные глаза обвели собравшийся отряд.

– Ну что, путники? Отдохнули? Силы собрали? – Его голос звучал тихо, но было слышно каждое слово. – Теперь пора. Пора решать. Что ведает вам Лесогор? И что намерены вы делать у подножия Гром-Горы, куда нет пути?

Все собрались вокруг него на каменных выступах, готовые к важному совету.

Совет у Камня Силы

Утро на уступе было ясным и холодным. Солнце ещё не заглянуло в их убежище, но уже золотило вершины скал по ту сторону ревущего потока. Воздух, промытый вчерашней баней и ледяной водой, звенел тишиной, которую нарушал лишь вечный грохот реки.

Все собрались у алтаря. Велигор стоял у центрального камня с высеченным солярным знаком, его исполинская фигура казалась частью древнего святилища. Лицо его было непроницаемо, но в глазах, устремлённых на дымку у подножия Эльбруса, таилась глубокая дума.

Садко начал первым, его голос был спокоен и весом:

– Благодарим за кров и хлеб, волхв. Наши силы собраны, дух окреп. Моя задача – привести сих чад, – он кивнул на Артёма, Лизу и Макса, – туда, куда укажет их путь и воля Лесогора. Они – сердце сего похода. Им и слово.

Все взгляды обратились к Артёму. Юноша сделал шаг вперёд. Он заметно повзрослел за дни пути, в его глазах исчезла растерянность, осталась лишь сосредоточенная серьёзность. Он коснулся пальцами Осколка Велеса на груди, будто черпая из него силы, и начал говорить, подбирая слова, полные мистики и древних смыслов.

– Лесогор… Вещун Северный… открыл нам, что сия гора – не просто камень. То – гигантская каменная темница, сковавшая лютого зверя седой древности, Скипера-Змея, что пожирал свет мира. И держит ту темницу не сила камня, а Светоч, что горит в самом сердце горы, в её пупе каменном. Пламя его – не огонь земной, а древняя ярь Перунова, последняя искра той битвы, что была у истока времён.

Он сделал паузу, глотнув ледяного воздуха.

– Нам завещано… найти путь в недра, подойти к самому Сердцу Огненному и… взять от