Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Но слишком скоро стало ясно – это только начало. Из расщелин, из-за валунов полезли другие. Гораздо крупнее. Ростом под три метра, с булавами, высеченными из цельного чёрного гранита. Их удары были страшны – они раскалывали камни и щиты варягов.

– Назад! К долине! – загремел голос Велигора, едва слышный сквозь рёв тварей и звон стали. – Слишком много! Нас задавят тут!

Отряд начал отступать, пятясь к выходу из расщелины. Кнут, как тень, метался рядом с Лизой, его длинный нож отсекал любую когтистую лапу, тянущуюся к ней. Девушка не могла сражаться, она прижимала к груди перстень, её лицо было белым от ужаса.

Артём держался в центре отряда, отбиваясь посохом от тварей, что прорвались через живой барьер.

Они вырвались в долину, но облегчения не было. Твари лезли отовсюду. Они потоком лились из расщелины, а теперь и с другой стороны реки, переправляясь вброд, не обращая внимания на бурный поток. Их были сотни. Потом тысячи. Сплошная, шевелящаяся, воющая стена клыков, хитина и стеклянных клинков.

– К мосту! Спиной к спине! Беречь Артёма! – командовал Садко, его топор уже был залит чёрной кровью.

Они отступали, сбившись в тесное каре. Бой превратился в кошмарный, изматывающий марафон.

Часы растянулись в сутки. Потом во вторые. Потом в третьи.

Силы таяли. Появились первые раны.

Аслан взвыл от боли – стеклянный клинок пронзил ему плечо, и из раны пополз синий, ядовитый иней. Темур оттащил его в центр каре, где Лиза, дрожащими руками, пыталась прижечь рану мазью.

Громобой, отбивая атаку каменной булавы, не увернулся от второго удара – чудовищная сила рассекла ему бедро. Он рухнул на одно колено с проклятием, но продолжал рубить.

Даже Кремень уже не сверкал с прежней скоростью. Он дышал тяжело, с его могучего тела струился пот, смешанный с чёрной жижей. Он по-прежнему крушил десятки, но уже не сотни.

Твари наступали. Бесконечной, удушающей волной. Их трупы образовывали жуткие баррикады, через которые лезли новые орды. Казалось, сама Тьма породила их из своих недр.

– Велигор! Нет сил! – хрипло крикнул Садко, отбивая очередную атаку.

Волхв, весь в крови и чёрной жиже, с разбитым в кровь лицом, упёрся посохом в землю. Его глаза полыхали безумной яростью.

– Держитесь! – проревел он и, воздев посох к небу, начал произносить слова на древнем, забытом языке.

Раухтопаз на посохе вспыхнул ослепительным, почти солнечным светом. Казалось, сам камень ожил. Сила, исходящая от Велигора, возросла вдесятеро. Он обрушил посох на землю, и от удара пошла ударная волна, сметающая сотни тварей в пыль. Он стал бить снопами энергии, выжигая целые ряды чудовищ. Но и это лишь ненадолго сдержало адское наступление.

Их окончательно окружили. Плотное кольцо из клыков, стали и ненависти сжималось. Воздух вытеснялся смрадом. Уже не было сил даже кричать. Последние защитники – горцы, Садко, Макс, Кнут, израненные варяги и Кремень – стояли спиной к спине, готовые принять последний удар. Буян стоял на ногах шатаясь, топор в одной руке, вторая висела как плеть, перебитая и в крови. Ярило, истекая кровью, отбивал последние удары, готовый принять смерть и отправиться к Богам в Ирий Пресветлый.

И в этот момент, когда казалось, что тьма вот-вот поглотит последний островок света, Артём, сжимающий свой горящий Осколок, с перекошенным от ужаса и отчаяния лицом, крикнул Лизе. Его голос сорвался в истошный, пронзительный визг, который был слышен даже над рёвом битвы:

– ЛИЗА! ПОКРОВ ЛАДЫ! ИСПОЛЬЗУЙ ПЕРСТЕНЬ! СЕЙЧАС!!!

Крик Артёма пробился сквозь грохот битвы и вой тварей, словно тонкое лезвие, вонзившееся прямо в сознание Лизы. В её глазах отразился животный ужас, но за ним – вспышка осознания. Это был последний шанс. Единственный. Оружие последней надежды!

Она сжала в ладони Перстень Лады. Янтарь, всегда тёплый, теперь жёг кожу, словно раскалённый уголь. Воспоминания о наставлениях Любомилы пронеслись в голове бешеным вихрем.

– Сердце-Очаг… – прошептала она дрожащим голосом, и слёзы берегини покатились по щекам. Она закрыла глаза и мысленно ушла внутрь себя, отсекая внешний кошмар. Правая ладонь без перстня легла на сердце. Она представила не просто очаг. Она представила лица всех, кто был рядом: яростного Макса, умного Артёма, мудрого Садко, верного Кнута, несокрушимого Кремня, отважных горцев… Могучего Велигора…израненных варягов. Сила защиты рождается от силы любви.

Она глубоко вдохнула, и из её сердца по телу разлилось знакомое, спасительное тепло.

– Лада-Матушка! Берегиня Рода! – её шёпот окреп, превратившись в громкую, чёткую молитву. Голос звенел, не срываясь, наполненный не только мольбой, но и несокрушимой верой. – Сердце-Очаг мой – пламень чистый! Любовь моя – щит нерушимый! Покров Златой на мя и ближних низложи!

В момент произнесения «Заклинаю!» она остро ощутила жертву. Не боль, а глубочайшее ощущение отдачи. Как будто её жизненная сила, её дух, её сама суть хлынули мощным потоком в перстень. И одновременно она резко, с силой, вложенной в это движение всей своей волей, подняла левую руку с перстнем высоко над головой, словно водружая знамя победы посреди ада.

Янтарь вспыхнул!

Не ослепительно, а ровным, тёплым, солнечным золотом. Из него хлынул поток света, но не слепящий луч, а мягкое, струящееся сияние. Оно не било в глаза, а окутывало, как самое нежное покрывало. Свет мгновенно сформировал вокруг них купол диаметром шагов двадцать.

Он был идеально гладким, мерцающим, как будто сплетённым из крыльев тысяч золотых пчёл или из самой внутренности идеальной жемчужины. По его внутренней стенке тихо переливались радужные разводы. Он издавал едва слышный, высокий и чистый перезвон, словно тысячи крошечных колокольчиков пели хвалу жизни и свету.

Воины, из последних сил отбивавшиеся от тварей, в изумлении отшатнулись к центру, сбившись вокруг Лизы. Они стояли, тяжело дыша, облитые потом, кровью и чёрной жижей, и смотрели на это чудо.

И тут на купол обрушилась тьма.

Твари с воем и визгом кинулись на него. Их стеклянные клинки со звоном отскакивали от гладкой поверхности, не оставляя ни царапины. Большие твари с каменными булавами обрушивали на него чудовищные удары. БАМ! БАМ! БАМ! Звон становился громче, свет на мгновение вспыхивал ярче, но купол даже не дрогнул. Он был абсолютно плотным, непреклонным. Ничто явное или навье не могло пройти сквозь Покров Лады. Некоторые из тварей пытались сделать подкоп под стеной купола, но покров неотвратимо заполнял новое пространство.

Но тварей