Чтец Горизонтов - Велесогор Волх
Время текло. Час. Второй. Третий. Купол держался. Лиза стояла, высоко подняв руку, её лицо было сосредоточено и бледно. Она чувствовала, как её силы, её дух вытекают из неё, как вода из пробитого кувшина. Тепло в груди слабело.
Через семь часов твари чуть отступили. Они образовали вокруг купола сплошное кольцо на расстоянии десяти шагов. Они не уходили. Они ждали. Словно знали, что это лишь временная защита. Что свет скоро погаснет.
Солнце клонилось к закату, окрашивая долину в багрянец, который не могли видеть те, кто был внутри золотой сферы. Многие лежали на земле без сил.
– Силы… на исходе… – выдохнула Лиза, её рука начала дрожать. Удерживать её поднятой стало невыносимой пыткой. – Я… не могу больше…
И тут Кнут оказался рядом. Не просто рядом – он встал перед Лизой, его жилистое, сильное тело стало опорой для её измождённого тела. Он молча обхватил её своими руками, приняв на себя часть её веса. Она, почти без сознания, одной рукой обвила его шею, прижалась к его груди, ища опоры, поддержки, источника силы.
И она почувствовала. Сквозь ткань его одежды, сквозь кожу – ровный, мощный, неиссякаемый поток жизненной энергии, что бился в его сердце. Мужская Ярь. Это была не магия, не колдовство. Это была сила воли, сила духа, закалённого казака. Он делился с ней своей несокрушимостью. Его молчаливая поддержка была красноречивее любых слов. Это придало ей новых сил, но она чувствовала – это лишь отсрочка. Конец был неизбежен.
Далеко-далеко, на острове Валаам, на самом высоком утёсе, где ветер гудел в скалах как в гигантской жалейке, стоял Лесогор.
Он не сходил с этого места десять дней и десять ночей. Его светлая борода сливалась с инеем на камнях, а глаза, устремлённые на линию горизонта на юго-востоке, туда, где должен был быть Эльбрус, видели не горизонт, а образы.
Он видел тёмную долину. Видел золотой купол, облепленный тьмой. Видел иссякающую силу Лизы и молчаливую поддержку Кнута. Его губы шептали что-то беззвучное, древние заклинания, слова поддержки, что терялись в ветре, не долетая до адресатов.
Но одно слово, один образ, родившийся в его сердце, он послал с особой силой. Образ ярости. Образ сокрушающего гнева. Образ молнии.
Под куполом Артём вздрогнул. Его Осколок Велеса, почти потухший, вдруг дрогнул и выдал короткую, яркую вспышку. В его сознании, поверх шипения тварей и звона купола, пронеслись чужие, но такие ясные мысли: «…ярость… чистая… правое дело… не в толпу… в землю… разбить… основу…»
Его глаза расширились. Он понял.
– МАКС! – закричал он, его голос сорвался от напряжения.
– КОГОТЬ ПЕРУНА! ПРИЗЫВАЙ СИЛУ! НЕ В ТВАРЕЙ! БЕЙ В ЗЕМЛЮ! РАЗБЕЙ ОСНОВУ ИХ СИЛЫ!
Макс, измождённый, с пустым взглядом, смотрел на него в полном недоумении, сжимая в руке тёплый, но молчащий артефакт.
– Я… я могу один выстрел! Это не поможет! Их слишком много! Тысячи! – прокричал он в ответ, его голос полный отчаяния. – Это бессмысленно!
Огнь Яри
Под золотым куполом царила тяжёлая, прерывистая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием израненных воинов и навязчивым гулом снаружи. Эти несколько часов передышки стали даром богов. Лиза, почти без сознания, стояла в центре, её дыхание было поверхностным. Кнут, не отходя ни на шаг, смачивал её лоб водой из своей фляги. Громобой и Аслан перевязывали раны, стиснув зубы от боли. Велигор стоял, прислонившись к мерцающей стене купола, его лицо было мрачно. Другие воины лежали без сил, израненные, на земле.
Именно в этой тишине прозвучал отчаянный спор.
– Какая сила?! – вырвалось у Ацамаза, его юное лицо исказилось от недоумения и накопившейся ярости. – Один выстрел? Против этого моря? Это безумие!
– В нём – искра самого Перуна! – парировал Артём, его глаза горели внутренним знанием, полученным извне. – Она не просто разрушает – она сокрушает саму основу Зла! Но ему нужна сила! Большая, чем он есть!
Макс молча сжимал в руке Коготь Перуна. Артефакт был тёплым, но молчал, словно дремлющий зверь. Он смотрел на бледное лицо Лизы, на окровавленные бинты товарищей, на непроглядную тьму за куполом. Отчаяние сковывало его душу ледяными оковами.
– Не получится… – глухо прошептал он. – Я… не смогу… её не хватит…
Тогда вперёд шагнул Кремень. Его исполинская фигура заслонила всё. Он посмотрел на Макса не как на ребёнка, а как на равного. Как на воина, стоящего на краю пропасти.
– Максим, – его голос, обычно глухой, прозвучал с невероятной интенсивностью. – Вспомни. Огонь в животе. Тот, что я тебя учил разжигать. Тот, что мужчину землёй держит и небу позволяет. Это не просто сила плоти. Это – Ярь. Древняя сила Рода. Подними её. Из чрева – в грудь. Из груди – в душу. И направь её в искру Громовержца! Это – наш последний шанс. Или сгинем все.
Слова Кремня подействовали как удар хлыста. В памяти Макса всплыли уроки: странные дыхательные практики, концентрация на точке ниже пупа, ощущение раскалённого шара энергии, который он едва мог удержать. Велигор поднял голову. Его глаза вспыхнули. Он воздел свой посох и заговорил на древнем, забытом языке, и каждое слово было похоже на удар грома:
– Перуне-Держатель! Дедушко-прадедушко! Услышь чадо рода своего! Дай ему ярости правой, силы несокрушимой! Да прогряни громом в сердце его, да возжёгни молнию в длани его! Не для славы, не для чести – для жизни! Для света! СЛАВА ТЕБЕ!
И в сознании Макса зазвучали другие голоса, древние, как сами камни, шёпотом вторившие Велигору: «…кто силу Живы не растерял, тот мощью Рода облечётся… кто семя духа не пролил понапрасну, тот искру божью в кулаке сожмёт…»
Макс закрыл глаза. Он отбросил страх. Отбросил сомнения. Он вспомнил всё. Дыхание животом, глубокое и ритмичное. Концентрация на источнике живого огня в самом низу живота. Он чувствовал, как этот огонь, обычно тлеющий уголёк, вспыхивает, разгорается, становится раскалённым шаром. Он вёл его вверх, по позвоночнику, чувствуя, как энергия заполняет его, жжёт изнутри, превращая его тело в сосуд колоссальной, неукротимой силы. Это была не магия – это было преображение. Пробуждение исконной, дикой, мужской мощи, той,