Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

На корме и на небольшой палубе в центре стояли воины. Легионеры в кожаных панцирях, с красными плащами, большими изогнутыми щитами-скутумами и короткими мечами-гладиусами. Морские пехотинцы – легче одетые, с дротиками-пилумами и метательными сетями.

На носу флагманской триремы, под алым штандартом с золотым орлом, стояла группа командиров.

Центурион возвышался в полном боевом облачении: массивный сегментированный панцирь надёжно прикрывал торс, а на груди сверкали серебряные фалеры — почётные награды за доблесть и заслуги перед Римом.

В правой руке он твёрдо сжимал виноградную лозу — не просто жезл, а символ власти центуриона, знак его права наказывать и командовать.

Шлем с поперечным гребнем оттенял суровое, обветренное лицо ветерана, а красный плащ чуть колыхался на плечах — немой знак принадлежности к элите легиона.

И рядом с ним…

…стоял он.

Человек в длинной белой египетской мантии, отороченной золотом. Его голова была полностью выбрита, а кожа имела характерный бронзовый отлив. Но больше всего поражали его глаза – фанатичные, пронзительные, полные холодного интеллекта и бездонной хитрости. Он что-то живо и властно говорил центуриону, тонким пальцем с длинным ногтем указывая на славянские ладьи. Это был не римлянин. Это был египтянин. И он явно знал, кого преследует и зачем.

Галеры настигали, рассекая воду десятками вёсел, оставляя за собой пенные дорожки. Уже были видны лица легионеров, готовящих пилумы для броска.

На палубе «Удачи» наши герои сгрудились вокруг Садко.

– Ну что, кормчий, – хрипло проговорил Громобой, сжимая рукоять секиры. – Опять туча на горизонте. И не простая.

– Да уж, гостеприимством тут и не пахнет, – мрачно добавил Макс, обжимая в предвкушении новой сечи Коготь Перуна.

– Их слишком много, – трезво констатировал Кнут, его зоркие глаза быстро оценивали дистанцию и численность врага. – Таранный удар можем не пережить.

– Смотрите! «Тот жрец…» – прошептала Лиза, сжимая свой перстень. – Он смотрит прямо на нас… Он знает…

Артём, бледный, но собранный, смотрел на приближающиеся суда, словно пытаясь найти решение в самой их конструкции.

– Гребцы… они прикованы. Если добраться до них… но это нереально.

Садко обвёл взглядом своих людей – варягов, казаков, своих матросов, троих детей из будущего. В его глазах не было страха, лишь холодная ярость и готовность.

– Похоже, друзья, – его голос прозвучал спокойно и громко, заглушая шум приближающихся вёсел, – нас ждёт новая битва. И римляне ещё не знают, с кем связались. К оружию! Встретим их по-северному – с песней и сталью!

– Сейчас я всё решу одним ударом! – громовым голосом, заглушая нарастающий гул приближающихся вёсел, прогремел Макс. Его глаза горели знакомым боевым огнём, а рука уже сжимала Коготь Перуна. Он рванул к корме «Удачи», чтобы иметь лучший обзор на надвигающуюся армаду.

Римские галеры набирали ход. Жуткий, размеренный грохот барабанов и пронзительный свист флейт задавали бешеный ритм. Хортатор на флагманской триреме, мускулистый детина в потной тунике, неистово хлестал длинным кнутом по спинам гребцов. Кожа лопалась, кровь смешивалась с потом и солёной водой. Рабы, прикованные к уключинам, стонали и корчились в такт каждому взмаху вёсел, выжимая из своих измождённых тел последние силы. Это был отлаженный механизм смерти, неумолимый и безжалостный.

– Сто пятьдесят метров! – донёсся голос Кнута с мачты, холодный и точный, как стрела. Легионеры на палубах галер взяли наизготовку пилумы. Острые наконечники метательных копий зловеще сверкали на солнце. Другие воины готовили гладиусы и сети. В воздухе висело напряжённое ожидание первого залпа, первого скрежета тарана о борт.

– Сто метров!

Макс высоко поднял Коготь Перуна. Бронзовая оправа начала разогреваться, излучая знакомое пульсирующее тепло. Он собрался с духом, готовясь повторить подвиг в долине, чтобы испепелить флот одним сокрушительным ударом божественной ярости. Его губы уже начали складываться в первые слова призыва…

– Стой! – резко, почти срываясь, крикнул позади него Артём.

Макс обернулся, его лицо исказила гримаса ярости и нетерпения.

– Почему?! Сейчас всё решим быстро! Одним залпом! – он был уверен в своей правоте, в своей силе.

Но Артём не отводил взгляда от приближающихся галер. Его лицо было не просто бледным – оно было просветлённым от ужасающего открытия, которое он сделал.

– Посмотри на них, Макс! – его голос дрожал, но не от страха, а от осознания. – Внутри этих кораблей гребцы! Это же живые люди! Невинные! Они прикованы! Они рабы!

– Такова судьба старый! Или сами погибнем! – не унимался Макс, но вдруг следуя его взгляду, представил и увидел. Не просто массу тел. Он увидел лица. Искажённые болью и отчаянием. Увидел шрамы от цепей на запястьях. Увидел, как по щеке одного седого старца, похожего на деда, катятся слёзы, смешиваясь с солёной пеной. Увидел истощённого юношу, который, встретившись с ним взглядом, умоляюще покачал головой.

– Возможно, там у вёсел и наши, славяне! – страстно продолжал Артём. – Или кто угодно! Они не враги! Они – пленники! Ты же сожжёшь их заживо вместе с легионерами! Ты убьёшь сотни невинных!

Логика и ярость Макса столкнулись в немом противостоянии. Его рука с Когтем дрогнула. Он видел эффективность удара. Но теперь он видел и его цену. Цену в чужих, но таких же живых жизнях.

– Дай я попробую! – выдохнул Артём, делая шаг вперёд. Его глаза горели странным, нечеловеческим светом. Он уже доставал свой Осколок Велеса. – У меня… есть идея.

Морок Велеса.

Пока Макс стоял в оцепенении, разрываясь между яростью и состраданием, Артём уже действовал. Он шагнул на корму «Удачи», его лицо было сосредоточено и бледно. В руке он сжимал Осколок Велеса, который мерцал тревожным, холодным синим светом. Он закрыл глаза, отрешаясь от внешнего мира – от криков дружины, от зловещего грома вёсел, от блеска римских доспехов.

Он погрузился вглубь себя, в те тайные знания, что передал ему Лесогор. Он вспомнил не силу разрушения, а силу обмана, иллюзии, управления чужим сознанием – те чары, что использовал сам Кощей и повелители Нави.

– Богиня Мара… Могучая Мать Морока… Кощей… Хозяин Теней… Бог Велес… Проводник между мирами… – его шёпот был почти неслышен, но каждое слово падало в окружающий мир, как камень в воду, расходясь кругами невидимой энергии.

– Наложите пелену на очи вражие! Поселите в души их страх и смятение! Да увидят они не нас, а кошмары свои! Да услышат они не команды, а голоса