Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

— К сожалению, да, — ответил Филарет. — Должен признать, что ошибаться способны даже мы. Мы пригрели змею на груди и доверили ей дело, от которого зависело слишком многое. Лучшего случая для удара отступник не мог и пожелать.

Сказано это было с явным неудовольствием. Причём непонятно, что больше его вызвало — необходимость признания собственной ошибки, или то, что признавать её пришлось при посторонних.

Я посмотрел на посла. Тот сидел прямо, баюкая раненую руку, стараясь не двигать плечом, и слушал, не вмешиваясь. Николай Павлович тоже молчал.

— Давайте всё-таки с самого начала, — попросил я. — Обдумать случившееся мне времени хватило, но я хотел бы услышать всё же и вашу версию. Что именно произошло на балу?

— Преступление, сын мой, — заговорил второй старец. — Против рода человеческого, против Отечества и против тех, кто доверил нам свою безопасность. Злоумышленники намеревались рассорить Россию с Пруссией, а наш брат, которому поручили раскрыть их замысел, сам оказался в сердце заговора.

Он произнёс «наш брат» так, словно слова дались ему с трудом.

— Нападение на его императорское высочество должно было послужить обвинением против Прусского королевства. Господину послу ещё до начала бала подбросили проклятый амулет. Когда появились первые мертвецы, тот пробудился и начал излучать Проклятие с огромной силой.

Я невольно наклонился ближе.

— Никто из братьев, находившихся в зале, не мог даже подумать, что за всем этим стоит кто-то другой, — подтвердил старец. — В том и состоял замысел. Пока все смотрели на господина посла, настоящий виновник оставался вне подозрений. Положение позволяло ему приблизиться и нанести удар.

— Интересно, — пробормотал я. — То есть, он застрелил бы посла, как некроманта, и тут же отпустил бы контроль. Мертвяки, лишившись управления, превратились бы в тупое стадо — и этого стало бы вполне достаточно для обвинения. Особенно если присовокупить к этому слова вашего человека.

— Именно, — Филарет скорбно кивнул. — Этого было бы достаточно.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь уложить услышанное в голове. Пока всё сходилось. За исключением одного обстоятельства.

— Погодите. А мертвец на предыдущем приёме? Тот, что набросился на господина посла?

— Случайность, сын мой, — ответил второй старец. — Впрочем, пути Господни неисповедимы. Не останови ты ту тварь, господин посол едва ли пригласил бы тебя на бал. И кто знает, чем тогда завершился бы этот вечер…

Я промолчал.

Что-то мне подсказывало, что церковники нашли бы способ засунуть меня на проклятый бал и без приглашения благодарного посла. Да я бы не особенно удивился, выяснись, что и мертвец на приёме появился их стараниями.

Хотя, учитывая, как ловко они выбрали себе надёжного человека… Пожалуй, переоценивать их возможности тоже не стоило.

Взгляд снова остановился на двух старцах.

Двух, а не трёх.

— Кстати, отцы. Прежде вас было трое. Где же третий?

Филарет сложил руки перед собой.

— Я ведь упомянул предателей во множественном числе… — он многозначительно замолчал.

Вот теперь я действительно удивился. Даже на посла посмотрел, словно тот мог подтвердить, что я всё расслышал правильно.

Значит, всё это время один из тех, кто давал мне наставления, сидел с ними за одним столом и рассуждал о вере и долге, сам…

— То есть вы прохлопали отступника в самом сердце своего Ордена? — вырвалось у меня. — Серьёзно?

Николай Павлович негромко хмыкнул. До этого он слушал с непроницаемым лицом, но теперь даже не попытался скрыть усмешку.

Филарет нахмурился.

— Ты дерзишь, сын мой.

Я примолк.

Ну да, пожалуй, это лишнее. Учитывая, как мало усилий потребовалось, чтобы снять с меня ошейник, обратное действие наверняка окажется не сложнее. Так что лучше поостеречься.

Несколько мгновений я благоразумно молчал. Потом всё-таки не удержался:

— Но откуда взялось столько мертвецов? С людьми в зале ещё можно понять, их убивали и сразу поднимали. А костяные стражи? Их-то как протащили в Петербург, да ещё в дом, где ожидали его императорское высочество?

Второй старец опустил глаза на лежащий перед ним ошейник.

— Часть прислуги сообщники отступника умертвили незадолго до нападения. Остальных поднимали уже во время бойни. Что до исчадий, которых ты называешь костяными стражами…

Он замолчал.

Я подождал. Очень уж хотелось услышать продолжение.

— В подвалах дома обнаружили несколько специально приспособленных для этого помещений, — заговорил Филарет. — Там в течение нескольких дней содержали и откармливали мертвецов. За безопасность отвечали люди отступника. Они имели доступ туда, куда не могли попасть прочие. Соответственно, никто не нашёл никаких… Нарушений.

Я некоторое время смотрел на него.

Потом медленно выдохнул.

— Нарушений? Вы хотите сказать, что под залом, где должен был находиться брат императора, несколько дней действовала ферма по откармливанию мертвяков? И её никто не заметил?

Ответа не последовало.

Я лишь покачал головой.

Да они тут совсем расслабились! Хоть вывози в Псковскую губернию, показывай, как люди живут! Начать можно с ночёвки за частоколом, чтобы не терять времени на объяснения…

Николай Павлович снова хмыкнул, на этот раз заметно веселее. Похоже, моё мнение о предусмотрительности церковников он вполне разделял. А может, просто получал удовольствие от того, что неприятные вопросы задаёт кто-то другой.

Филарет смотрел на меня исподлобья. Второй старец сидел с таким видом, будто уже пожалел, что разговор вообще состоялся.

Пауза затянулась.

— Александр Алексеевич, — вступил посол, осторожно поправив положение раненой руки. — Позвольте мне сказать несколько слов.

Я повернулся к нему. Честно говоря, своевременно. Ещё немного, и я мог поинтересоваться, не требуется ли им помощь для наведения порядка в их Ордене. И кто знает, не стало ли бы это моим последним предложением?

— Вы спасли мне жизнь, — продолжил пруссак. — Уже во второй раз. Мне трудно выразить вам свою благодарность, однако дело касается не только меня. Ваши действия уберегли мою страну от обвинения, последствия которого могли оказаться весьма тяжёлыми. Вплоть до войны.

Говорил он медленно, тщательно подбирая русские слова, но смотрел на меня прямо и открыто.

— Я направлю его величеству королю Фридриху Вильгельму представление о награждении вас орденом Красного орла третьей степени. Это самое малое, о чём я могу ходатайствовать. Надеюсь, решение не заставит себя ждать. Когда знак и грамота прибудут в Петербург, я почту за честь вручить их вам лично.

Я прижал ладонь к груди и склонил голову.

Очень кстати подвернувшийся жест. Благодаря ему никто, надеюсь, не заметил, с каким выражением лица я выслушал последние слова.

Орден.

Мне.

Полчаса назад я пытался определить по направлению лестницы, поведут меня на пытки или сразу на костёр, а теперь прусский посол обещает ходатайствовать перед королём о награде?

Чудеса в решете.

— Благодарю вас,