Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

и другие изменения. Движения девушки стали более точными и экономными — совсем как у Чары, которая, как выяснилось, двадцать лет прослужила наёмницей. Но главные изменения произошли в её характере. Если раньше Владычица ночи, находящаяся в облике Тессой Таден, выглядела настоящей барышней, то есть изнеженной белоручкой, пасующей перед трудностями, то теперь ситуация кардинально изменилась; сейчас в девушке чувствовались целеустремлённость и уверенность в собственных силах, а это значило, что иметь с ней дело будет нелегко.

Вдобавок Ката не покидало ощущение, что Владычица ночи злится на него, и это расстраивало его куда больше, чем он готов был признать. Подспудно он чувствовал за собой вину, но чем она вызвана, ему было невдомёк. Блокиратор в его мозгу по-прежнему действовал, не давая ему воспользоваться способностями хранителя.

— Чего ты морщишься, глядя на демоницу? — полюбопытствовала Чара, когда она и Кат пошли за водой.

— Понимаешь, раньше она была замечательной девчонкой, несколько взбалмошная, но добрая и весёлая, а сейчас кусок льда. Даже не знаю, как к ней подступиться. Не нравится мне это. Будто не она это вовсе, а другой человек.

Чара покосилась на него.

— Не лезь к девчонке. Я такое видела. Думаю, кто-то её снасильничал.

— Что? — поперхнулся Кат. — Она же демон!

— Ну и что? Как будто нет других демонов, — озабоченно проговорила Чара и приставила ладонь ко лбу, глядя на приближающуюся цепочку людей. — Ворон, давай поторопимся! Если припозднимся, воду взбаламутят, и нам придётся ждать, когда муть осядет.

Кат кивнул, и они прибавили шаг, спеша добраться первыми к небольшому озерцу, разлившемуся около источника, созданного Делией. На берегу первым делом оба плюхнулись на живот и вдоволь напились, а потом заполнили бурдюки, прежде чем подоспели паломники, которые последовали их примеру.

Вода, идущая из самых глубин земли, была хрустально чистой и ледяной до ломоты в зубах, но это никого не останавливало, хотя такое питьё грозило лихорадкой и даже смертью. Слишком уж истощены были те, кто добрался к месту предстоящего Священного таинства. И всё же, несмотря на смертельно опасную дорогу, люди шли не только по воле жрецов. В своём большинстве они возвращались на родину. На чужбине, как бы ни было там хорошо, они не чувствовали себя дома и, как перелётные птицы, предпочитали вить гнёзда лишь там, где родились.

На обратном пути Чара была не прочь возобновить прерванный разговор, но помалкивала, видя, что Кат Ворон погружён в свои мысли и не расположен говорить. «Странный он. Вроде бы простой парень, а водится с демонами и князьями. Нет, с ним точно что-то нечисто. Иначе почему его загребли вместе с остальными, хотя он охотник за нечистью? Жрецы не берут на службу уродов и меченых. Разве что он перешёл дорожку влиятельным людям», — размышляла она, неотступно глядя в маячившую перед ней мужскую спину, где под рубахой играли крепкие мускулы. Кат Ворон очень нравился ей, и поначалу она рассчитывала на большее, чем просто интрижку, но вскоре женское чутьё сказало ей, что у него есть другая, которую он любит. Некоторое время она ревниво наблюдала за ним, но затем поняла, что это не демоница. Кат был внимателен к девушке, и только. Не выдержав, она задала вопрос, который не давал ей покоя.

— Слушай! А у демоницы есть кто-нибудь?

— Не имею понятия, — Кат Ворон снял с плеча бурдюк с водой и опустил его на землю. — Давай передохнём немного, — добавил он и глянул в сторону озера. Паломники всё ещё не могли напиться и не обращали на них внимания.

— Давай, — согласилась Чара. Догадавшись, чего он хочет, она задрала подол платья.

— Скажи, я хоть немного тебе нравлюсь? — вырвалось у неё, когда её утроба приняла его семя.

— Что? — затуманенный взгляд карих глаз обрёл осмысленность. — Да, — последовал краткий ответ, слишком безразличный, чтобы ему поверить.

Чара глянула на замкнутое лицо полюбившегося мужчины, и её сердце болезненно сжалось.

— Отвали! — она резко столкнула его с себя и предупредила: — Впредь ко мне не суйся! Потрахались и хватит.

— Чара! Ну, ты чего? — расстроился Кат. — Я же к тебе со всей душой!

— С душой ладно, а с … больше не надо. Для полного счастья мне только выблядка не хватало. Куда, по-твоему, я дену ребятёнка? Разве что бросить его диким зверям. Ведь у меня ни кола ни двора, да и самой временами жрать нечего. А с пузом кто меня наймёт? Ты, что ли, или твоя подружка демоница? — ядовито проговорила она и, водрузив на плечо бурдюк с водой, направилась к лагерю.

— Если забеременеешь, я на тебе женюсь, — пообещал Кат неожиданно для самого себя, и Чара, почуяв ложь, гневно глянула на него.

— Обойдусь без твоих подачек! — отказалась она, чем задела его за живое.

— Сама же сказала, что у тебя ни кола ни двора, а у меня есть трактир на Северном тракте.

— Есть и есть! Вот и живи там со своей зазнобой! Я-то здесь с какого боку?

— Чего ты взъелась? Нет у меня никого, один я как перст.

— Врёшь! — в сердцах Чара плюхнула бурдюк на землю. — У тебя совершенно точно кто-то есть, меня не обманешь!

Кат Ворон примирительно улыбнулся и, шагнув, прижал её к себе.

— Клянусь всеми двенадцатью сосцами Матери-земли, нет у меня ни невесты, ни жены.

После этого заявления грохнуло так, что земля под их ногами содрогнулась, и он невольно пригнулся. Что-то внутри него рванулось на волю и на мгновение перед его глазами пронёсся калейдоскоп вызывающих оторопь живых картин, но настолько быстро, что мозг не сумел их запечатлеть, и в его памяти осталась мешанина из непонятных образов. В чувство его привёл голос Чары.

— Вот видишь! Мать-земля отказывается принимать твою клятву, — сказала она и, взгромоздив бурдюк на плечо, снова побрела по едва заметной тропинке, которую они успели протоптать к озеру.

— Что у вас там гремело? — спросила Владычица ночи, когда они вернулись в лагерь.

— Пустые обещания Ката Ворона, — грустно улыбнулась Чара и попросила: — Разожги огонь, я приготовлю поесть.

Девушка глянула на её расстроенное лицо и направилась к мешкам с припасами.

— Отдыхай! Я сама приготовлю.

— Тогда пойду наберу хвороста.

— Не нужно, Ричард и Цокан уже собрали целую кучу.

— Ладно, тогда