Колыбель на краю света - Николай Соколов

 Дорогие читатели! Заранее хочу предупредить: в этой книге вы не встретите захватывающих боевых сцен и ожесточённых схваток. Вместо этого вас ждёт погружение в хитросплетения торговых сделок и тонкости дипломатических переговоров — мир, где победа достигается не силой оружия, а силой слова и расчётливым умом. И на фоне холодных расчётов и стратегических ходов особенно ярко сияет искренняя любовь, светлая, вдохновляющая.

Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Боевая платформа. Николас.

Через внешние камеры «Конька-Горбунка» была видна замершая громада орбитальной станции.

Я смотрел на неё и пытался осознать масштаб. Наша платформа, на которой мы находились уже семь часов, в сравнении с титаническими контурами «Кор Брар-2» выглядела как блоха на спине мастифа. Мелкая, и безобидная, надеюсь такая же кусачая и неуловимая, но это вряд ли. Орбитальная станция «Кор Брар-2» не мастифф и легко заметит, если мы его укусим. Соответственно, прихлопнет несколькими выстрелами и даже не вспотеет.

Засунул нехорошие предчувствия поглубже внутрь себя и отдал команду Смотрителю, ИСКИНу охранной платформы:

- Двигаем вперёд. Двигатели на малую мощность. Курс - орбитальная станция.

Прям сам загордился, как я сказал. Коротко. Ясно. Как настоящий капитан. И никто не заподозрит, глядя со стороны на меня, что ещё несколько часов назад я сидел в рубке «Конька», пил уже пятый стакан кофе и слушал, как две красивые женщины, Пармела и моя жена, обсуждают боевые маневры, словно речь шла о выборе платья на бал в бутике.

А я весь из себя галантный, действовал по принципу: хочешь оставаться с девушками в хороших отношениях, не мешай им врать. А правда, так пыталась сорваться с моего языка, Поэтому я не рискнул вставить ни слова в их похвалюшки. А умные мысли, вообще, придавил, самым большим глупым желанием. Сидел себе, кивал, делал вид, что понимаю, о чём речь, а сам в это время лихорадочно соображал, как бы незаметно дотянуться до последней конфетки, которая лежала в дальнем углу стола и которую бдительно охраняла Светозара. Ага, это и была, самым тупым моим желанием, а ведь помогало!

- Николас, ты слушаешь? - словно почувствовав мои намерения, спросила меня Светозара.

- Да-да, конечно, - ответил я, не отвлекаясь от слежки за конфеткой краем глаза. - Очень интересно. Продолжай, я весь во внимании.

Она подозрительно прищурилась, сообразив, что я что-то скрываю от её, но ничего мне не сказала. Только улыбнулась краешком губ, улыбкой, которая означала: - Я знаю, что ты врёшь, но сейчас не буду тебя разоблачать, потому что мы на людях. А потом, я всё равно всё выпытаю.

А конфетка так и осталась лежать. Я не рискнул. Да и не нужна она мне была.

Вспоминаю эту сцену и невольно улыбаюсь… Как она там, моя любовь? Справится ли?

Двигатели тихо загудели, прервав мои воспоминания. В космосе, их настоящего рева, конечно, никто не услышит, даже если очень постарается, вакуум, он такой, любит тишину. Но вибрация все рано передавалась через корпус, и я чувствовал её колебания всем телом. Платформа под управлением ИСКИНа уверенно взяла курс на огромную тёмную сферу космического гиганта, висящую в пустоте.

Я ещё раз невольно посмотрел через камеры «Конька-Горбунка» на замершую громаду станции и подумал, ну вот что мы тут вообще делаем. На нас направлены, тысячи орудийных стволов, сотни сенсоров, минные поля, охранные платформы, и всё это может проснуться в любую секунду. Достаточно одного неправильного сигнала или неверного действия. И мы, маленькая группа людей, забравшихся в самое сердце древней аграфской твердыни, чтобы… что? Найти сокровища и обогатиться? Доказать себе, что мы на это способны? Наверное, всё сразу.

Когда стыковочные захваты наконец щёлкнули, зафиксировав платформу у внешнего шлюза, я и вся наша команда облегченно выдохнули: ну всё пришвартовались. Слово «пришвартовались» прозвучало так буднично, так обыденно, словно я машину к обочине поставил. На самом деле всё намного сложнее, целый час ИСКИН проводил аккуратные манёвры, подстройки под вращение, синхронизации стыковочных узлов и наших мысленных молитв Богу, чтобы древняя автоматика не восприняла нас как вражеский десант.

И тут же понял, что выдыхать рано.

Предчувствия, будь они неладны, завопили и забили в моей голове во все барабаны.

Это трудно объяснить словами. Просто, когда вдруг твой внутренний голос, что минутой ранее даже в смертельной опасности лишь тихо и настойчиво предупреждал об опасности без всякой видимой причины, и это явно работало, потому как объяснить, что я ещё до сих пор жив, - неожиданно начинает орать как резаный: «ВАЛИМ ОТСЮДА! БЫСТРО!» - знаете, это напрягает.

Но я не побежал. Потому, что я здесь капитан. А капитаны, да и маршалы тоже, никогда не бегают. Чтобы не создавать панику у подчинённых. Они всегда медленно, сохраняя достоинство, идут к выходу. Или даже в туалет, пусть даже очень невмочь.

Но внутри у меня не смотря на мой отрешённый вид, всё сжалось в тугой холодный комок.

Я окинул взглядом команду: бойцы проверяли снаряжение, Ариадна сверяла данные с Умкой, Пармела что‑то уточняла у техников. Все выглядели спокойными, собранными. Не то, что я внутри. Непорядок.

Ситуация была похожа на случай, который мне рассказывал один старый знакомый.

Он шёл по зимнему лесу на лыжах и провалился в снежную нору и к своему огромному удивлению оказался в берлоге перед со спящим медведем. И вот он лежит, затаив дыхание, смотрит на огромную тушу в полуметре от себя, и в голове бьётся только одна мысль: «Только бы не проснулся, только бы не проснулся».

А потом медведь открыл один глаз, сонный. И посмотрел на него.

- И что ты сделал? – с интересом спросил я