Сокровища далёких галактик - Николай Соколов
— Речь о генофонде и видах, признанных «опасными». Аграфы, при всём их технологическом превосходстве, проявляют навязчивый интерес к сохранению биологического разнообразия.В командной рубке повисла напряжённая тишина.
— Образцы? — тихо переспросил я.
Естественно, официально это объясняется соображениями национальной безопасности — изучение вирусов, разработка контрмер.
— Но история и логика подсказывают, что за этим скрывается интерес к созданию биологического оружия, способного нанести точечный ущерб населению, инфраструктуре и экономике противника, а также дестабилизировать политические режимы. И ради этого они готовы на многое, вплоть до воровства чужих научных открытий. Беллами был их… сборщиком. А станция «Кор Брар 2» — банком данных и образцов. Его «пенсионным фондом» должен был стать не сундук с золотом, а право доступа к этой информации.— А неофициально? — вклинилась Светозара.
— «Жемчужина» пропала без вести сто пятьдесят лет назад, — ответила Ариадна. — Мой анализ косвенных данных указывает на внутренний конфликт. Возможно, Беллами решил выйти из игры и шантажировал их. Или его спонсоры решили, что Эктор Беллами много знает и слишком самостоятелен в принятии решений. В любом случае, станция была законсервирована по авральному протоколу. А бумажные отчёты, видимо, попали к обычным пиратам в качестве трофея после того, как Беллами погиб. Они и не поняли, что у них в руках.— И что случилось? — спросила Светозара. — Почему всё это заброшено?
— Итак, мы летим не за золотом, — подвёл я итог. — Мы летим в банк данных, набитый секретами, за которые аграфы (или их конкуренты) убьют, не моргнув глазом. И охраняет это всё не просто «страж», а системы, рассчитанные на подавление целого флота.Я смотрел на голограмму станции, которая теперь висела перед нами не как цель, а как гигантская, молчаливая мина замедленного действия.
Светозара обменялась со мной взглядом. В её глазах читалось то же, что и у меня: лёгкий азарт, приправленный здоровой долей предчувствия приключений. Молодости свойственно не бояться призрачных опасностей.— Верно, — кивнула Ариадна. — Но у нас есть преимущество. У меня есть коды доступа начального уровня, так как все разработки ИСКИНов аграфов последнего столетия строились на программной платформе моих создателей. Они не откроют всё, но позволят проникнуть внутрь без активации протокола тотального уничтожения. И… — она снова сделала свою микро-паузу, — я считаю, что капитан Смоллет не догадывается, что нас ожидает. Он искал «Жемчужину». Или то, что от неё осталось. Хотя может и предполагает, что координаты ведут не к простой станции.
Я вздохнул, потирая переносицу. Так вот как выглядит «спрятаться в тихой заводи космоса» с нашей удачей. Мы, как всегда, не нашли укрытия в глуши, а угодили в самый центр межзвёздной интриги, замешанной на пиратских легендах, украденных геномах и аграфских секретах.— Нам нужна страховка, — добавил я. — И, Ари…
— Да, барон?
— Приготовь наш самый… дипломатичный аргумент. На случай, если «дремлющий страж» окажется не в настроении для переговоров.
— Имеете в виду челнок «Конёк-Горбунок» с полным боекомплектом.
— Именно его. На всякий пожарный. Иногда лучший приём — это отступить и обдумать ситуацию с дальней дистанции. Особенно когда на кону — не просто деньги, а целая коллекция скелетов в чужих шкафах. Скелетов таких рас, как аграфы. И, что особенно важно, наши жизни.
— Помоги Свете отдохнуть. Массаж, макияж: что она захочет. А потом устрой нам романтический ужин. Ты же обещала тот самый пирог организовать с вендригской ягодой. А мне пора, капитан «Валькирии» стучит в нейросеть, его абордажная команда уже «бьёт копытами» в ожидании трофеев. Авось найду пару-тройку стоящих торпед для «Авроры». И, может, новую красивую царапку для «Конька». Чтобы уж если стрелять, то с шиком и противника удивить.— Что ж, — сказал я, глядя на Светозару, которая стояла задумавшись. — Раз уж мы здесь, сделаем это с нашим обычным размахом. Готовимся к высадке на станцию. И, Ари, ещё кое-что…
— Слушаю.
Светозара фыркнула, но в уголках её глаз озарились лучиками смеха.
Главное, — с улыбкой сказала Светозара, — вернись к пирогу целым. А то Ари съест твою порцию. У неё, кажется, тоже появились кулинарные амбиции.
В этой улыбке и заключалась та неповторимая, бесшабашная нежность, ради которой стоило лететь хоть на край света, хоть в самое пекло.
Ариадна, стоявшая рядом, кивнула. И в её взгляде мелькнула едва заметная тень человеческого понимания, словно она мысленно добавила: «Да, я такая. Смогу приготовить и съесть самостоятельно. А вы смотрите и облизывайтесь».
Сектор V-3452. Крейсер «Огненный Шквал».
Мы всей трофейной командой отчалили с «Авроры» на «Коньке-Горбунке». Его трюм после модернизации, которую провела Светозара, оказался просторнее, чем у стандартных штурмовиков «Пегаса», — теперь влезало не только снаряжение, но и десяток охотников за трофеями в бронескафандрах и четыре абордажных дрона без особой тесноты. Задание было ясным: выяснить сможем ли мы пришвартовать подбитый пиратский крейсер «Огненный Шквал» к «Пегасу» и отбуксировать к станции «Кор Брар-2» для детального разбора.
Сквозь лобовой иллюминатор «Конька-Горбунка», в мутном, болезненном свете местного светила, больше похожего на умирающий фонарь, открывалась сюрреалистическая картина. Всё пространство недавней схватки казалось замороженным космическим холодом. Корабли, развороченные точными ударами «Пегаса» и убийственными выстрелами «Авроры», сбились в одну грандиозную, хаотичную свалку. Они напоминали не корабли, а фантастических тварей, сцепившихся друг с другом в посмертных объятиях. Плавленые швы брони, торчащие балки, зияющие пробоины — всё это слилось в единую, мёртвую и оттого ещё более жуткую скульптуру.
Нужный нам объект, крейсер «Огненный Шквал», подсвеченный сбоку блеклым светилом, был отлично виден. Его километровая, угловатая туша в форме неправильного прямоугольника многочисленными резкими выступами и тремя массивными маршевыми двигателями в корме (плюс тремя поменьше по бортам) производила гнетущее впечатление. Это была плавучая крепость, превращённая в склеп.
Мы подлетали со стороны брюха, у крейсера была повреждена боковая броня в районе командной рубки, и рядом виднелся относительно целый шлюз. Мы надеялись, что жалкие остатки клана уже, подчинились нашему ультиматуму, собрали выживших и покинули сектор. Так и оказалось. Подбитый крейсер медленно, с непоколебимым равнодушием, вращался вокруг своей оси, как брошенная детская юла.
У меня — не вышло. А вот у ИСКИНа «Конька» — да.