Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

— Вот это уже что-то, — пробормотал я, ощущая давно забытый азарт кладоискателя, и начал оглядываться в поисках погрузочной техники.

Погрузочные дроны — неуклюжие, шестиногие платформы с манипуляторами — обнаружились неподалёку, в нише для обслуживания. Они подчинились команде на подключение без малейшего сопротивления. Скорее всего, платы, отвечавшие за безопасность и ограничения доступа, были демонтированы пиратами ещё на стадии их «приватизации». Типичная практика — удобство выше паранойи.

— Начинаем грузить и складировать в одну кучу, — отдал я команду дронам и своей команде. — В первую очередь — энергоячейки и плазменные заряды. Аккуратно. И… не забудьте сделать надпись «МОЁ» на каждом ящике.

Последнюю команду, конечно, никто не понял. Люди бы переглянулись, а дроны просто замерли в ожидании конкретного алгоритма. Придётся писать самому. Для души. Для ощущения собственности.

Пока дроны с тихим, монотонным гудением принялись за работу, плавно перенося ящики, я решил ещё раз осмотреться. В маленькой, захламлённой каморке кладовщика, отгороженной от основного пространства, обнаружился стол. Он был завален пустыми обёртками от сухпайков, скомканными салфетками и пустыми флаконами от дешёвых нейростимуляторов — типичный набор обитателя дальних вахт.

Среди этого хлама лежал технический журнал. Не официальный бортовой лог, а личный, в потрёпанном кожаном переплёте. Я взял его, открыл. Страницы были исписаны ровным, скучным почерком с техническими пометками, расходами, списками инвентаря… Ничего. Я полистал дальше, светя фонариком в разных спектрах — ультрафиолет, инфракрас. Никаких тайных записей, невидимых чернил.

И только на самой последней странице, под конец, — запись. Сделана нервным, торопливым, почти срывающимся почерком, резко контрастирующим с аккуратностью всего журнала:

«Прощаю всем свои долги…»

Дальше шли неразборчивые каракули, будто рука писавшего дрожала или её резко дёрнули. Возможно, это было написано в момент получения приказа об эвакуации, под гул сирен. Может, в момент осознания, что корабль гибнет. Жалкая, человеческая запись в сердце стальной громадины.

Этот технический журнал был бы интересен Смоллету. Или другим любителям раскладывать по полочкам чужие трагедии, искать в них тайный смысл или сюжеты для новых легенд.

Я же подержал журнал в руке секунду. Потом, без сожаления, бросил его в переполненное мусорное ведро, стоявшее рядом со столом. Оно мягко приняло в себя эту последнюю исповедь пирата.

— Хватит с меня приключений, — тихо сказал я пустому складу, поправляя на плече ремень от штурмовой винтовки. — Хватит чужих историй. Сегодня мы просто грузим трофеи. И точка.

— Ничего, ничего. Сейф оказался с сюрпризом — встроенный станер. Мощный такой. Ничего серьёзного, пара ребят в отключке. Ничего, очнутся.Внезапно связь вздрогнула от голоса капитана «Валькирии»:

— Николас, ты там как? Мы у капитанской каюты. Сейф здоровенный. Вскрываем. Тут… э-э… много личных вещей. И одна голограмма. Очень, пикантная… не хочешь посмотреть. Думаю, твоей жене не стоит показывать.

Я фыркнул:

— Разбирайтесь. Главное — ценности и данные. О голограммах — потом.

— Понял. О, дерьмо!

— Что?!

Я отключился. Лёгкое, назойливое предчувствие начало точить меня изнутри. Как адреналиновый маньяк со стажем, я уже, как говорится, пятой точкой чувствовал приближение неприятностей. Инстинкты обострённые. Большинство тех, кто выжил в опасных ситуациях, рано или поздно приобретают такое же чутьё. Хотя, конечно, бывают и исключения. Есть часть людей, которые пройдя через огонь, воду и медные трубы и выжив, никакого чутья всё равно не приобрели. Ну, и так бывает. Некоторые выпутываются из больших проблем просто за счет того, что они в рубашке родились. Им просто феноменально везет, не смотря ни на что.

Помнится, читал про одного разведчика, который ходил за линию фронта десятки раз, и каждый раз пули и осколки обходили его стороной, словно он был заговорённым. Даже несколько раз в разведку боем ходил. Помните как у Владимира Высоцкого. – «С кем в другой раз ползти? Где Борисов? Где Леонов? И парнишка затих. Из второго батальона…»

А другого — шальная пуля с первого выстрела. Так что везение — штука ненадёжная. Лучше быть готовым, что эта «тихая» прогулка по мёртвому кораблю начнёт преподносить сюрпризы.

Именно поэтому я снова вызвал карту, построенную Умкой. Три маркера в глубине корабля продолжали мерцать ровным, стабильным светом. Слишком ровным для помех. Слишком стабильным для умирающих систем. Словно что-то… или кто-то… всё ещё потребляло энергию в этом стальном гробу.

— Умка, — тихо спросил я. — Эти сигналы… они движутся?

Резервная сеть… которая могла питать что угодно: от систем криосохранения до скрытых бронированных отсеков. Или что-то ещё, что пираты предпочли скрыть даже от своих. Вот это мне интересно, здесь и сейчас.

— Что ж, — мысленно процитировал я старого Ходжу Насреддина Джоха-эль-Руми, — «раз гора не идёт к Магомету, Магомет пойдёт к горе.»

Мысленно пожелав себе удачи — или хотя бы отсутствия новых сюрпризов, — я отдал команду штурмовым дронам. Умка, как обычно, отправила одного из них вперёд сканировать коридоры, но не удаляться дальше прямой видимости. Замыкающий дрон отстал, контролируя ответвления. Мы двигались медленно, словно призраки в стальном склепе, следуя по зелёным маршрутным линиям, ведущим в самое сердце корабля.

Отсеки были пусты, но не безмолвны. На стенах и полу — тёмные, почти чёрные пятна засохшей крови, глубокие царапины на металле, обрывки формы. Но ни одного тела. Будто корабль-людоед переварил всех, не оставив и косточки. На самом деле, скорее всего, трупы забрали при эвакуации — слишком ценный ресурс для извлечения нейросетей и перепродажи их на вторичном рынке. Несколько раз пришлось использовать плазменные резаки, чтобы пробиться через забаррикадированные служебные переходы. Пиратские технари, видимо, считали их ненужными, раз есть лифты. Их лень теперь аукалась мне головной болью.

Наконец, пройдя через пустой технический отсек, заваленный брошенным оборудованием, мы добрались до зоны с аномальным источником энергии. За фальшивой перегородкой, которую дрон снял одним точным движением, скрывалась бронированная дверь, тщательно замаскированная под часть силовой рамы.

Ирония судьбы: сканы показывали, что за ней, в помещении, энергия потреблялась — чёткие циклы работы систем жизнеобеспечения. А вот сама дверь была мертва. И ни в какую не хотела открываться.

В этот раз я не стал торопиться. Подошёл к делу скрупулёзно, с перестраховкой. Технический дрон снял защитную панель с блока управления, вскрыл технологический лючок размером с ладонь. Внутри, словно артерии, лежал пучок переплетённых энерговодов. Оставалось надеяться, что цветовая маркировка хотя бы отдалённо соответствовала стандартам Содружества. Нашёл нужную пару, подал питание от генератора дрона. Створка двери с тяжёлым, скрипучим скрежетом ушла в