Колыбель на краю света - Николай Соколов

Он молчал долго. Очень долго. Я видела, как в его голове крутятся шестерёнки, как он просчитывает варианты, оценивает риски, взвешивает плюсы и минусы. Настоящий император. Настоящий стратег.

— А если аграфы предложат больше? — спросил он, испытующе глядя на меня.

— Тогда мы продадим им всю станцию, — честно ответила я, потому что ложь сейчас могла всё испортить. — Но я хочу, чтобы ты был в доле. Ты мой дед. Я тебе доверяю. А аграфам… ну, ты знаешь, какие они. Хитрые, расчётливые, всегда преследуют свои интересы. С ними нужно держать ухо востро.

— Хитрая, — усмехнулся он, и в этой усмешке было столько тепла, что у меня защипало в носу. — Вся в меня. Ладно, внучка. Я согласен. Но с условием.

— С каким? — насторожилась я.

— Часть оплаты будет оборудованием для твоей колонии. Фермерские модули, энергостанции, строительные дроиды, медицинское и техническое оборудование. Всё, что нужно для начала новой жизни. Со скидкой, и это будет мой подарок. И всё, что я здесь услышал, мне нужно обсудить со своими министрами и проанализировать. Жду вызова завтра в это же время.

Я кивнула, стараясь не показывать, как у меня колотится сердце.

— Договорились, дедушка. Завтра в это же время.

— Береги себя, внученька, — сказал он перед тем, как отключиться. — И этого своего наёмника береги. Вижу, он тебя любит. А это дорогого стоит.

— Спасибо, дедушка. Я люблю тебя.

— И я тебя.

Экран погас.

Я сидела в кресле, глядя на потухший экран, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Счастья. Облегчения. Радости.

— Ну как? — спросил Николас, подходя ближе и осторожно касаясь моего плеча. — Всё хорошо?

— Всё отлично, — я улыбнулась сквозь слёзы и повернулась к нему. — Мы это сделали. Он согласился.

Николас выдохнул так, будто сам только что пробежал марафон.

— Умница моя, — сказал он, обнимая меня. — Я знал, что ты справишься.

Я прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение.

— Это только начало, — сказала я. — Завтра будет самое сложное.

— Завтра будет завтра, — философски заметил он. — А сегодня мы победили.

И в этот момент я поняла, что действительно счастлива. По-настоящему.

Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2».Кабинка гиперсвязи. Николас.

Мы шли со Светозарой по станционной оранжерее и наслаждались запахом цветочного аромата. Воздух здесь казался густым и сладким, пропитанным тысячью оттенков — от нежной свежести полевых трав до пряной тяжести экзотических бутонов. Я обнимал её за талию и нашептывал нежные слова, стараясь не думать о том, что через пару часов мне предстоит разговор, от которого зависит слишком многое. Но мысли, как назло, лезли в голову, цеплялись за каждую мелочь и не желали отпускать.

Оказывается, на станции под зелёную зону — или как сейчас модно называть, фитозону для отдыха экипажа — был выделен целый сектор. Огромный, с настоящими деревьями, кустарниками, клумбами и даже искусственным ручьём, который журчал где-то в глубине, создавая умиротворяющий фон, способный успокоить даже самого распаленного боем или тренировкой пилота. Спасибо Эосу, что допустил нас со Светозарой сюда. Без него мы бы никогда не узнали, что посреди этой металлической пустыни, среди бесконечных коридоров и технических отсеков, скрывается такой оазис.

Было так хорошо и здорово. Тёплый, чуть влажный воздух ласкал кожу, щебет каких‑то птиц (наверное, запись, но от этого не менее приятный) раздавался отовсюду, мягкий свет просачивался сквозь листву, рисуя на дорожках причудливые узоры. Светозара шла рядом, время от времени касаясь рукой бархатистых листьев какого‑то экзотического растения с пурпурными прожилками.

— Никогда не думала, что на станции может быть что‑то настолько живое, — прошептала она, вдыхая аромат цветущих кустов. — Словно кусочек настоящей планеты.

Я кивнул, но мысль о будущих переговорах никак не оставляла меня. Стоило на секунду закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали торговые приёмы, дипломатические ловушки и подводные камни переговоров. Сопроцессор в голове работал без остановки, перебирая варианты, даже когда я пытался наслаждаться моментом.

Светозара заметила моё напряжение. Она остановилась у небольшого пруда с серебристыми рыбками и повернулась ко мне:

— Николас, посмотри вокруг. Вслушайся в этот шум воды, вдохни этот воздух. Ты же чувствуешь, как всё здесь дышит покоем?

Я сделал глубокий вдох. Действительно, запах влажной земли, свежести и чего‑то цветочного немного прояснил мысли.

— Знаю, — ответил я. — Но у меня переговоры с аграфами. Не могу успокоиться.

— Ты всё продумал, — уверенно сказала Светозара, беря меня за руку. — Ты всегда находишь выход. Но если будешь держать всё в себе, то перегоришь ещё до начала разговора.

Она потянула меня к небольшой скамейке под раскидистым деревом с золотистыми листьями. Мы сели, а мои мысли вновь вернулись в прошлое.

Светозара отработала на двести процентов. Уговорить первого покупателя, да ещё такого — собственного деда-императора, да ещё с такой филигранной хитростью, с таким изяществом, достойным лучших дипломатов галактики… Это могла сделать только она. Я смотрел на неё сейчас, такую безмятежную, склонившуюся над водой и разглядывающую рыбок в пруду, и чувствовал себя полным идиотом. Перед переговорами я распинался перед ней, как перед первоклассницей, объяснял азы дипломатии. А она вон как ловко всё провернула — и дедушку обаяла, и цену выбила, и себя не уронила, и даже намекнула на конкуренцию с аграфами, чтобы подстегнуть интерес. Настоящий стратег.

Я бы точно не смог.

Во-первых, слишком разный статус. Императору — заплатить какому-то барону? Да ни за что. Ему проще медальку на грудь повесить, титул графа подкинуть для солидности, а если начнёт ерепениться — космос большой, мало ли что случается с неудобными свидетелями. Поди потом докажи, что это не метеорит, а чья-то злая воля. Императоры в этом смысле народ тёмный.

А во-вторых… сумма-то какая! Пятьсот миллионов! Где его хранить? В банках? Попробуй потом получи обратно. Я тут недавно историю читал про императора Николая Второго, у которого золото осталось