Колыбель на краю света - Николай Соколов
Со Светозарой всё иначе. Гарантом выступает её дед. А с императором Антрана связываться захочет только самоубийца. Или полный идиот. Или мы, но мы-то родня. Нас, может, не тронут.
— Ник, посмотри, какой красивый! — Светозара отвлекла меня от мрачных мыслей, указывая на цветок с огромными алыми лепестками, которые переливались на свету, словно были покрыты тончайшим слоем лака. Каждый лепесток дрожал от малейшего движения воздуха, создавая впечатление, что цветок вот-вот взлетит. — У нас на «Авроре» такого нет. А как было бы здорово, если бы наша кают-компания утопала в цветах! Представляешь? Завтракаешь, а вокруг — райский сад. Птички поют, бабочки летают…
Я посмотрел на неё, потом на цветок. Цветок смотрел на меня своими яркими тычинками, и во взгляде его читалось: «Не вздумай, я буду требовать ухода и внимания, а ты всё равно забудешь меня полить, и я засохну. Светозара будет на тебя обижаться».
— Милая, — начал я осторожно, — цветы — это, конечно, хорошо, но они требуют ухода, а у нас и так дел по горло…
Но она уже не слушала. Она повернулась к Ариадне, которая бесшумно следовала за нами, как верная тень, готовая в любой момент прийти на помощь или дать ценный совет.
— Ари, а этот цветок можно как-то адаптировать для корабля? Он же, наверное, капризный?
Ариадна подошла ближе, склонила голову, изучая растение с тем серьёзным видом, будто изучала тактические схемы перед боем.
— Данный экземпляр относится к виду ночных орхидей, — начала она своим ровным, чуть механическим голосом. — В темноте он выделяет весьма специфический аромат. Для людей он… неприятен. Вызывает головную боль, лёгкое головокружение и, при длительном воздействии, галлюцинации. Не рекомендую размещать его в жилых помещениях.
Светозара разочарованно вздохнула, и этот вздох мог бы растопить лёд на полярном полюсе.
— Но, — продолжила Ариадна, и в её голосе мелькнула едва уловимая теплота, которую я научился распознавать за месяцы совместных приключений, — я уже договорилась с Эосом. Он может выделить некоторые насаждения для оранжереи на «Авроре». Есть несколько видов, которые прекрасно адаптируются к корабельным условиям. Они не требуют сложного ухода и даже положительно влияют на психоэмоциональное состояние экипажа.
Светозара посмотрела на меня. Так посмотрела, что я сразу понял: спорить бесполезно. Да и чего спорить? Кают пустых у нас много, пусть будет зелёная каюта. Хуже не сделает. А экипажу, в котором теперь есть дети, зелень действительно нужна.
— Хорошо, — сдался я. — Пусть будет оранжерея. Только ты уж сама с этим разбирайся.
— А как же я своими маленькими ручками? — она картинно надула губки и показала свои изящные ладошки, перепачканные в какой-то цветочной пыльце. — Ты же не оставишь меня одну с этими заботами?
Я оглянулся в поисках спасения и заметил дроида-садовника, который неторопливо перемещался между клумбами, опрыскивая листья и подрезая сухие веточки. Настоящее чудо техники — весь в датчиках, с манипуляторами, похожими на нежные пальцы пианиста, и с таким сосредоточенным видом, будто он создаёт шедевр ландшафтного дизайна.
— Вон, — я ткнул пальцем в дроида, — твой помощник. Договоришься с Эосом, он тебе такого же выделит. Или даже двух.
Светозара проследила за моим жестом и расплылась в довольной улыбке.
— Договорились, — кивнула она. — Но ты всё равно должен участвовать! Хотя бы советами.
— Советы — это всегда пожалуйста, — усмехнулся я. — Могу даже нарисовать, куда какие горшки ставить. А вот копаться в земле… ты меня извини. У меня переговоры с аграфами на носу. Я весь грязный буду — какой из меня дипломат?
— Опять отмазываешься, — фыркнула она, но без злости, скорее с привычной уже нежностью, которая за эти месяцы стала для меня такой же естественной, как утренний кофе.
— Забот много, — развёл я руками, изображая крайнюю степень деловой занятости. — Ладно, мне пора. Эос уже, наверное, заждался. Ари, присмотришь за Светозарой?
— Конечно, хозяин, — отозвалась андроид с идеально серьёзным лицом. — Я остаюсь. И прослежу, чтобы на неё не набросилась какая-нибудь гигантская венерина мухоловка. Здесь, кстати, в соседнем секторе есть подозрительно хищные экземпляры.
— Вот и отлично. Особенно за тылами смотри, а то подкрадётся это хищное растение и цап — мою красавицу за мягкое место. А мне оно тоже нравится. Очень нравится.
— Ха-ха-ха… — заливистый смех Светозары разнёсся по оранжерее, вспугнул какую-то птицу-дрон с ярким оперением. Она махнула мне рукой, показывая направление к выходу. — Типа иди уже, хохмач. А то опоздаешь на свои великие переговоры.
Я чмокнул смеющуюся жену в щёку, чувствуя на губах привкус цветочной пыльцы и ещё чего-то неуловимо сладкого — то ли от неё, то ли от самого воздуха, пропитанного нектаром. И направился к выходу из оранжереи.
Мысли уже переключились на предстоящий разговор. Сердце билось ровно, профессиональная выучка делала своё дело, но где-то в глубине живота шевелился холодок предчувствия, который всегда появлялся перед неприятностями. И надо сказать ни разу меня не подводил.
В гиперкабинке я просидел минут двадцать в полном одиночестве.
Экран был тёмным, только индикаторы мерцали в такт каким-то внутренним процессам, отсчитывая секунды до соединения. Их ритмичное подмигивание действовало успокаивающе, как старый метроном в пустой комнате. Всё это время я прокручивал в голове, что и как говорить. Десятки вариантов, сотни фраз, возможные вопросы и ответы. Нейросеть усиленно выводила из организма выделившийся адреналин, но тело всё равно требовало движения.
Я встал, прошёлся по крошечному пространству кабинки. Три шага туда, три обратно. Серия взрывных ударов — в пустоту, в воображаемого противника — сняли напряжение с мышц, но не с души.
Потому что, как обычно бывает в таких случаях, всё пошло не по плану.
Надписи побежали через секунд десять: «Установка защищённого соединения… Маршрутизация через узел 1… узел 2… узел 3… Соединение установлено».
Экран моргнул, и вместо ожидаемого изображения аграфской принцессы Sim'Лотанариэ на консоли загорелась заставка.
Змей. Огромный, величественный, свернувшийся кольцами и изгибающийся словно перед прыжком. Его глаза горели яркими искорками — не предупреждение, не угроза, а скорее... насмешка?