Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

Когда-то, более ста лет назад, он был молод. И даже красив, если это слово применимо к боевому кораблю. Он носил гордое имя «Коготь Эренделла» и был флагманом в эскадре герцогства Эренделл — маленького, но зубастого княжества на задворках обитаемого космоса. На его борту летала сама королева Эльза и её сестра Анна. В то время корпус его сверкал свежей краской, орудийные башни поворачивались с хищной грацией, а экипаж гордился службой на лучшем корабле сектора.

Он участвовал в сражениях. Побеждал. Иногда проигрывал, но всегда уводил свои щиты и двигатели из-под огня. Менялись капитаны, старели экипажи, технологии шагали вперёд, а он всё держался — старой, добротной школой кораблестроения, где броню не экономили, а реакторы ставили с запасом прочности на три жизни вперёд.

А потом пришёл приказ: списать с флота.

Для корабля это звучит как приговор. Но его не отправили на переплавку. Его орудия ещё могли наводить страх, а имя — внушать уважение. Он стал охранником конвоев. Сорок лет он верой и правдой служил старому купцу, толстому и добродушному, который ласково похлопывал его по пульту и приговаривал: «Ну что, старик, ещё один рейс?»

И они делали ещё один рейс. И ещё. Пока купец не ушёл на покой — тратить накопленные капиталы на тихой планетке с морем, пальмами и голубым небом.

Последняя честная служба оказалась недолгой.

Новый капитан, которого нанял купец, оказался шалопаем и мотом. Он не любил корабль, не чувствовал его душу. Для него «Коготь» был просто машиной, инструментом, который можно выжать и выбросить.

В портовом баре, куда капитан захаживал чаще, чем в рубку, его обыграли в карты. Обыграли по-крупному. Шулер, сидевший напротив, имел связи с пиратским кланом «Вольные Рейдеры». И вместо денег на кону оказался корабль.

Ему дали новое имя «Огненный Шквал» и присоединили к пиратской эскадре. Крейсер не хотел грабить и разбойничать. Он сопротивлялся. В его нутре постоянно что-то ломалось — системы жизнеобеспечения давали сбои, двигатели грелись выше нормы, орудия отказывались стрелять по безоружным транспортам. Техники и инженеры, нанятые пиратами, сбивались с ног, материли его на чём свет стоит, меняли блоки, перепаивали контуры.

А он всё упирался. Но потом устал. Энергия кончилась не в реакторе — в душе воина. Он позволил себя починить. Позволил стрелять. И удача, которая хранила его сто сорок лет, отвернулась.

В том бою, где погибла эскадра «Детей Вечного Холода», его подбили. Сконцентрированный заряд плазмы прошил силовой щит, вскрыв обшивку, как консервную банку. Системы завыли, замигали красным. Второй выстрел вошёл в образовавшуюся рану, попав точно в сердце корабля — командную рубку. Унеся с собой жизни всей дежурной вахты и старшего помощника капитана.

И он знал: ещё один выстрел — и его разорвёт, как «Ледяную Кару». Как тех, с кем он вынужден был летать бок о бок. Но выстрела не последовало.

Он помнил тот момент с кристальной чёткостью, хотя его сенсоры были серьёзно повреждены. Возможно, в этом сыграли роль сохранившиеся фрагменты личности первого ИСКИНа, всё ещё функционировавшие в логических схемах оборудования корабля. Сквозь помехи и искажения он всё же различил корабль, который приблизился к нему не как хищник, а как спасатель, — маленький, юркий, с незнакомыми опознавательными знаками. А потом на борт ступила ОНА. Пармела Элистер.

Она не была похожа на прежних капитанов. В ней не было спеси аристократов, тупой жестокости пиратов или суетливой озабоченности купцов. В ней была решимость. И какая-то странная, тёплая уверенность. Она прошла по его коридорам, и каждый шаг её лёгких ботинок отдавался в его переборках тихой вибрацией одобрения. Она не ругала его за старость. Не пинала пульты, когда что-то не работало. Она просто… была. Она дала ему новое имя и надежду.

И он полюбил её. Сразу. Бесповоротно. Так, как любил когда-то первого капитана, так, как уважал старого купца. Но это было другое — глубже, теплее. Это была преданность того, кого вытащили из грязи и дали надежду. Он поклялся служить ей. Молча, без слов, просто гудением исправно работающих систем. И пообещал себе: больше никаких поломок. Никаких капризов. Только служба.

Когда «Новая Надежда» пристыковалась к «Пегасу», он вздрогнул от удовольствия. Стыковочный узел старого корабля-матки был тёплым, родным, пахнущим космосом и надёжностью. Он с радостью подал питание на переходные шлюзы, синхронизировал системы с ИСКИНом «Пегаса» и замер в ожидании.

А когда караван ушёл в гиперпространство, и звёзды за бортом вытянулись в бесконечные линии, старый крейсер впервые за долгие годы почувствовал себя… счастливым. Он снова на службе. У него есть капитан, которой можно верить. У него есть цель.

И пусть его броня поцарапана, а часть орудийных башен замкнуло в том бою — это ничего. Техники починят. Его починят. Потому что он нужен. Потому что он — «Новая Надежда».

И он ещё покажет этим выскочкам из Содружества, как воюют настоящие корабли старой школы.

Где-то в его глубине, в секторе, куда не заглядывали даже инженеры, тихо мигнул зелёный огонёк. Довольный.

Но недолго крейсер пребывал в благостном настроении.

Всё началось с лёгкого, едва уловимого колебания воздуха в грузовом отсеке. Датчики давления зафиксировали микроскопический скачок — слишком малый, чтобы вызвать подозрение у людей, но достаточный, чтобы старый ветеран насторожился. Он помнил такие скачки. Так пахнет опасность.

Трое. Они проникли на его борт через шлюз, который по протоколу числился закрытым. Умно. Очень умно. Кто-то хорошо подготовился, раз сумел добыть электронный ключ.

Он следил за ними через уцелевшие камеры. Люди. Не пираты — слишком чистая экипировка, слишком уверенные, выверенные движения. Наёмники. Профессионалы. Их шаги были лёгкими, почти бесшумными, но старый корабль чувствовал каждое прикосновение подошв к своим палубам, как чувствуют занозу в ладони.

Они шли не ремонтировать. Не спасать. Они шли разрушать и грабить.

Опять, — подумал крейсер, и где-то в глубине его корпуса, что-то болезненно сжалось. Он слишком хорошо знал этот запах — запах мародёров, идущих поживиться чужим добром. Но теперь у него была хозяйка. И он не позволит каким-то шакалам осквернить её корабль.

Крейсер «Новая Надежда». Мародёры.

В собачью вахту, когда все нормальные люди видят десятые сны, а вахтенные клюют носом за пультами, перед аварийным шлюзом крейсера «Новая Надежда» в полной темноте собрались трое. Техник и два наёмника-абордажника с транспортника «Навь» — того самого, чей капитан, толстячок с нервными пальцами, несколько часов назад скрепил кружкой мутного пива тайный сговор в каюте «Быстрой Эферы».

Техник — смазливый, хлипкий мужичонка