Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

— До трюма семь минут, — докладывает Умка. — По данным сенсоров, объекты находятся там. Активность дронов зафиксирована. Ариадна уже взяла управление на себя.

— Ари, — вызываю я андроида по закрытому каналу. — Доклад.

— Гости в сборе, — спокойно отвечает она. — Трое. Двое абордажников с «Нави», один техник оттуда же. Двое попытались сбежать. Были нейтрализованы моими дронами. В настоящий момент находятся под охраной. Лёгкие травмы у одного из абордажников — удар клешнёй по голове. Не критично.

— Трофеи не поделили?

— Штурмовой дрон модели «Страж-М». Я сочла применение силы адекватным угрозе. Дополнительное внушение оказалось эффективным.

Я усмехаюсь. Ариадна и её меры «адекватные угрозе». Интересно, в её протоколах записано, что «адекватно» — это когда у мужика шишка с кулак?

— Скоро буду, — говорю я. — Пусть посидят пока. Подумают о жизни. И о том, как дорого обходится чужое добро.

Когда я добираюсь до трюма, картина маслом: трое перепуганных мужиков сидят на холодном полу, окружённые кольцом дронов. Штурмовой «Страж-М» нависает над ними, как скала, медленно поворачивая оружейную платформу. Его оптические сенсоры горят тускло-багровым — режим устранения.

Высокий — Умка индицировала его как Мерри — на башке красуется внушительная шишка, под глазом наливается синяк. Он смотрит на меня затравленным взглядом побитой собаки, готовой заскулить при первом же резком движении.

Хэндс, техник, трясётся мелкой дрожью и что-то бормочет про «я не хотел, меня заставили, я только ключ дал». Его пальцы нервно теребят край комбинезона, и мне почему-то кажется, что этот человек привык так оправдываться всю жизнь.

Лысый, крепкий — видимо, Пинтел — сидит молча, только желваки ходят под кожей. В его глазах — злость пополам с досадой. Он просчитывает варианты, ищет лазейку, но пока не находит.

Рядом с ними, на контейнере с надписью «МОЁ», сидит Ариадна. В буквальном смысле сидит — нога на ногу, руки сложены на колене, идеальная осанка. Выглядит как строгая учительница, заставшая учеников за списыванием на выпускном экзамене. Только вместо указки — боевые дроны, готовые в любой момент превратить нарушителей в мелкий фарш.

— Доброй ночи, Николас, — приветствует она меня. Голос ровный, спокойный, без тени эмоций. — Прошу прощения, что пришлось вас побеспокоить в неурочный час. Ситуация вышла из-под контроля местных систем безопасности.

— Ты отлично справилась, — киваю я, окидывая взглядом сцену. — Без тебя они бы уже всё растащили и были таковы.

— Возможно, — соглашается Ариадна. — Но я посчитала, что право первой встречи с нарушителями принадлежит тебе. Они покушались на наши трофеи. Право — решать их судьбу твоё.

— Ага, — усмехаюсь я, — ты ещё скажи «право первой ночи». Только они не того пола, да и не в моём вкусе.

Я подхожу к троице. Молча смотрю на них сверху вниз. Тишина давит сильнее любого крика.

— Ну и кто из вас самый умный? — спрашиваю я наконец.

— Это он! — Хэндс тычет пальцем в лысого с такой скоростью, будто от этого зависит его жизнь. — Пинтел! Это он предложил! Сказал, что мы быстро, тихо, и никто не узнает! Я только ключ дал, я не хотел брать чужое!

— Заткнись, — цедит лысый, не поднимая глаз. Но в голосе уже нет прежней уверенности.

— А ты, значит, просто ключик принёс? — интересуюсь я у техника. — От девушки своей? Которая, кстати, понятия не имела, зачем ты его просишь? Которая доверилась тебе, а ты её подставил?

Хэндс бледнеет ещё сильнее. Видимо, до него только сейчас дошло, что Зуле тоже может влететь по полной. Что её могут уволить, а то и под суд отдать за халатность.

— Я… я…

— Молчи, — советую я. — Сейчас прибудет капитан Пармела. Вот с ней и будешь разговаривать. И с теми, кто решит, что с вами делать дальше.

— Слушай, командир, — лысый наконец поднимает голову. В его глазах — смесь страха и отчаянной надежды. — Мы ж ничего не взяли. Даже не начали. Дрон этот… — он кивает на «Стража», — вовремя подоспел. Может, договоримся? По-человечески?

Я смотрю на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Договориться? — переспрашиваю я. — Ты вломился на чужой корабль, с чужими ключами, в чужой трюм, к моим трофеям. И хочешь договориться?

— Ну…

— У тебя есть что предложить? Кроме извинений и обещаний больше так не делать?

Пинтел молчит. Мерри, кажется, вообще забыл, как дышать — сидит, втянув голову в плечи. Хэндс смотрит на меня с таким ужасом, будто я сейчас выну бластер и начну стрелять.

— То-то же, — подытоживаю я. — Садитесь и ждите. Скоро придёт та, кто решит вашу судьбу по-настоящему…

Грохот шагов в коридоре слышен задолго до появления Пармелы. Тяжёлые, уверенные, злые.

Она влетает в трюм в сопровождении трёх боевиков — хмурых, вооружённых до зубов мужиков, которых выдернули из тёплых коек посреди ночи. На лице капитана крейсера «Новая Надежда», смесь ярости и профессиональной обиды: кто-то посмел использовать её доверие, её ключи, её корабль.

— Николас, — кивает она мне, не сбавляя шага. — Ариадна. Спасибо, что присмотрели за моим хозяйством. И за этих… — она обводит взглядом троицу, — гостей.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я. — Решил вот подсобить старому другу. Да и за свои трофеи переживал. Кстати, — добавляю с усмешкой, — каких я тебе работников нашёл для восстановления твоего красавца. Прямо бригада ударников ночного труда.

Пармела останавливается перед троицей. Смотрит на них так, как смотрит механик на сломавшийся в третий раз агрегат: с усталым презрением и желанием взять кувалду.

— Хэндс, — говорит она негромко с укором, но в этом голосе слышится сталь. — Тот самый техник с «Нави», который последние две недели крутился вокруг моей медички. Который клялся ей в любви до гроба.

— Я… капитан, я… не хотел. Я только ключ…

— Ты только ключ, — перебивает она. — Ключ, который я доверила своему человеку. Которым ты воспользовался, чтобы вломиться туда, куда тебя не звали. Ты понимаешь, что Зуля теперь под подозрением?

Хэндс сжимается, становясь ещё меньше.

Она переводит взгляд на лысого.

— Пинтел, и снова «Навь», абордажник. Четыре рейда, две благодарности, ни одного взыскания. И ты решил закончить карьеру вот так? Из-за горстки трофеев, которые даже не успел взять?

— Капитан, — лысый наконец-то решается заговорить. —