Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

— Отработать, — задумчиво повторяет Пармела. Она оглядывает трюм, потом переводит взгляд на меня. — Николас, ты как считаешь? Есть у них шанс отработать?

Я пожимаю плечами.

— Крейсер у тебя старый, дырявый. Работы — непочатый край. А эти трое, — я киваю на мародёров, — вроде не совсем безнадёжные. Техник есть, абордажники есть. Руки растут откуда надо. Пусть поработают на благо общества. И твоего корабля.

Пармела улыбается. Улыбка у неё — хищная, но довольная.

— Слышали? Даю вам шанс. Отработаете на восстановлении крейсера. Полгода. Без оплаты, без выходных, с минимальным пайком. Если справитесь — может, и простим. Если нет…

Она многозначительно замолкает.

— Спасибо, капитан, — выдыхает Пинтел. — Мы отработаем. Честно.

— Честно они хотели в трюме чужом поживиться, — фыркает Мерри, но под взглядом Пинтела замолкает.

Пармела делает знак своим боевикам, чтобы те забрали троицу.

— На «Пегас» их, в изолятор. До утра пусть посидят, подумают. А завтра начнут трудовую вахту.

Боевики подхватывают мародёров и уводят. Хэндс на прощание оглядывается на меня с таким выражением, будто я его лично в ад отправляю. Я машу рукой. Бывай, горе-романтик.

В трюме становится тихо. Только гул систем и лёгкое шипение вентиляции.

— Кофе? — предлагает Пармела. — У меня в рубке есть приличный. Не синтетика. Настоящий, терранский. Бочковый. Я берегу для особых случаев.

— С удовольствием, — соглашаюсь я. — Но если ты не против, я с женой. Она давно хотела с кем-нибудь подружиться, поболтать о девичьем. А то всё со мной да с Ариадной. Андроид, конечно, хороший собеседник, но по этикету, а не по душам.

Пармела улыбается, и в её глазах загорается тёплая искорка.

— Отлично. Буду рада новой подруге. И кофе на троих хватит. Тем более что случай действительно особый — мы только что предотвратили большое ограбление и нашли бесплатную рабочую силу на полгода.

— Это да, — усмехаюсь я. — Надо будет Свете сказать, пусть прихватит те самые конфеты, что мы нашли в пиратских запасах. Говорят, их изготавливают на одной закрытой планете по старинным рецептам.

— Конфеты из пиратских запасов? — Пармела приподнимает бровь. — Звучит как начало детектива. Но я рискну.

Мы выходим из трюма, и я вызываю Светозару по нейросети.

— Света, уже утро, просыпайся, красавица. А то пропустишь кофе-брейк с капитаном Пармелой. Бери конфеты, те самые и поднимайся в кают-компанию «Пегаса».

Ответ приходит не сразу. Сонный, немного хриплый, но уже с просыпающимся любопытством:

— Конфеты? Какие? А почему так рано?

— Все вопросы потом. Ждём.

Я отключаюсь и поворачиваюсь к Пармеле.

— Готовь кофе. Сейчас будет взрыв энергии в юбке.

— Я заметила, — смеётся она. — У вас замечательная жена, Николас. Берегите её.

— Стараюсь, — отвечаю я. — Но разве её удержишь. Боевая она у меня. За любой кипиш, кроме голодовки

Мы идём по пустым коридорам старого крейсера, и я чувствую. Жизнь налаживается. Даже когда посреди ночи приходится разбираться с идиотами, которые думают, что чужое добро — это их законная добыча.

Для меня, главное сейчас чтобы кофе был действительно хорош. И чтобы Света не слишком на меня ругалась за то, что я вытащил её из постели слишком рано, ради какой-то «девичьей» встречи.

Хотя, глядя на Пармелу и зная свою любимую, я подозреваю, что «девичьи» разговоры у них будут о том, как лучше управлять кораблями и какая звёздная галактика самая красивая. Ну и пусть. Главное, чтобы обе были довольны.

А я пока просто посижу рядом с чашкой кофе в руках и послушаю. Иногда молчание — лучшая тактика.

Корабль-матка «Пегас». Кают-компания. Николас.

Зря я свел Пармелу и Светозару. Ох, зря.

Сижу теперь, как мышка на сквозняке от кондиционера. Страдаю и слушаю этот бесконечный девичий щебет. У них оказалось столько общих тем, что я даже не пытаюсь вклиниться — только головой поворачиваю от одной к другой, как зритель на теннисе. Того и гляди открутится.

Слушая их, я всё больше удивлялся, как работает их ОБС. (Одна баба сказала. Прим. Автора.)

— Ах, милая Пармела, — Светозара глазами сверкает, руками размахивает, изображая что-то невероятное. — Я их поймала в прицел! Представляешь? Они даже не поняли, откуда прилетело!

- Ну, вот какой прицел, - ворчал я про себя, боясь не дай Бог Света услышит, - там ИСКИН наводил на цель, ох и врать моя Света!

— Ах, милая Света, — вторит ей Пармела, ничуть не уступая в темпераменте. — Три года назад мы попали в переплет. Пираты как выстрелят по нашему «Пегасу», Наш буксир тогда еле-еле увернулся от двух торпед! Я думала, всё, конец, прощай, мои мечты о капитанстве, здравствуйте, обломки!

- Ага, - мысленно возмутился я. - Мегатонный корабль-матка увернулся! Во загнула Пармела!

— Ах, милая Пармела, — Представляешь, нас обвенчали в Солнечной системе с планетой Земля, которая находится в рукаве «Молочный Путь». Николас иногда поет мне песенку: - Кто-то пролил молоко, и получилась млечная дорога.

- Ха, ха… Расмешила ты меня Света. Более странного адреса в навигации я не слышала.

Я делаю ещё один глоток уже остывшего кофе и начинаю ёрзать. Конфеты давно закончились. Так ещё и прикалываются надо мной. Встаю. Ругая себя за то, что согласился кофейку попить. Прохаживаюсь вдоль стола. Сажусь обратно. Снова встаю.

Никакой реакции. На такого видного мужчину, как я.

— Цветочки, — бормочу я в пространство, давая намек Свете, что у нас Сполоты, без присмотра. — Те, три что, нарисованы на стене кают-компании. Совсем засохнут без внимания.

Пармела бросает на меня быстрый взгляд и возвращается к разговору. Светозара даже ухом не ведёт.

Я вздыхаю. Ну конечно. Перестройка организма, нейропластичность, адаптация к пси-потенциалу — всё это, может, и звучит научно, но на деле означает простую вещь: моя жена сейчас соображает слегка не так, как обычно. Умная, быстрая, стратегически мыслящая — и вдруг напрочь теряет нить реальности, когда речь заходит о боевых подвигах и звездах.

— Может, проведаем наших гостей? — тихо спрашиваю я её через нейросеть, уже без намёков.

Светозара поворачивает ко мне голову. Смотрит. Моргает.

— Каких гостей? — спрашивает она совершенно искренне вслух.

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова. И понимаю, дальше лучше молчать, в таком состоянии она все наши секреты