Колыбель на краю света - Николай Соколов

Смоллет сглотнул. Его кадык дёрнулся, на лбу выступила испарина.

— Я… я действительно виноват, Николас. — Его голос звучал глухо, с хрипотцой. — Это была глупость. Старая привычка искать лёгкие пути. Я не думал, что это…

— Что это не сработает? — усмехнулся я. — Или что я узнаю?

Он опустил голову, разглядывая свои руки, лежащие на столе.

— Я готов загладить вину, — тихо сказал он. — Всё, что скажешь. В пределах разумного.

— Вот это правильный разговор, — я откинулся на спинку кресла и взял чашку с чаем, наслаждаясь ароматом. — Я ведь к тебе не с претензией пришёл, а с делом. Деньги ты получишь, как договаривались. Пятьдесят на пятьдесят. Никто тебя не обманет. Но теперь у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Смоллет поднял глаза. В них уже не было испуга — появился профессиональный интерес. Хитринка, знакомая всем старым космическим волкам.

— Какое?

— Не, не, не, — я покачал пальцем. — Пока ничего не скажу. Сначала ты достанешь бутылочку. Ну, ту самую, из которой ты мне наливал вино в прошлый раз. И один бокал.

Смоллет дёрнулся, словно его ударили током. Но стоящая за моей спиной Ариадна пресекла его резкие движения лёгким взмахом руки. В этот раз она меня не отпустила одного на переговоры — всё время стояла за моей спиной, как каменное изваяние, готовая в любой момент вмешаться. Она вместе с капитаном подошла к его сейфу и проконтролировала, чтобы он не извлёк оттуда нечто опасное для меня.

Смоллет вернулся к столу, неся в руках ту самую бутылку — изящную, с мерцающим золотистым отливом. Поставил передо мной, добавил бокал.

Я осмотрел бутылку, покрутил в руках, изучая этикетку, потом не спеша налил полный бокал и подвинул к нему.

— Чтобы у меня не осталось к вам претензий, мы поступим так же, как вы в прошлый раз со мной. Пейте. И можете не бояться — ваши деньги останутся при вас. Это я вам обещаю под протокол.

Смоллет схватил бокал и выпил его залпом, словно в нём был яд. Поморщился, поставил пустой бокал на стол и уставился на меня, ожидая приговора.

Я выждал некоторое время, изучая лицо капитана. Он сидел ровно, стараясь не подавать виду, что что-то чувствует, но я видел, как расслабляются его плечи, как уходит напряжение. Вино работало — или просто адреналин схлынул.

— А теперь предложение, — сказал я, подаваясь вперёд. — Я хочу выкупить у тебя «Пегас».

— Что? — Смоллет даже привстал. — «Пегас»? Николас, это же мой дом, моя база, моя… душа, если хочешь. Я на нём сорок лет летаю!

— Я знаю, — спокойно ответил я. — Поэтому и предлагаю по-честному. Взамен отдаю тебе один из транспортников, которые ты подарил Светозаре. Плюс десять миллионов кредитов сверху.

— Десять миллионов?! — он чуть не задохнулся. — «Пегас» стоит минимум сто, даже старый! Это грабёж среди бела дня!

— Десять и транспортник, — твёрдо повторил я, не меняя своих требований. — И учти, это с учётом морального ущерба за попытку отравления. Мог бы и вообще ничего не давать, а просто попросить СБ Антрана наказать нехорошего капитана за покушение на зятя императора. Представляешь, какой бы шум поднялся? Тебя бы не просто посадили — тебя бы арестовали, допросили, имущество конфисковали, и сидел бы ты в имперской тюрьме до конца дней своих, вспоминая, как хотел развести какого-то барона. Но я добрый. И помню твои добрые дела. Мне нужен корабль, а не твоя кровь.

Смоллет снова сел, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него гримасу отчаяния. Потом посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— А ты жёсткий торгаш, барон.

— Жизнь научила, — пожал я плечами. — У нас есть поговорка: «Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет». Но я ещё раз повторяю: мне не нужна твоя кровь. Ну так что? По рукам?

Он вздохнул, покосился на модель фрегата на полке — тот самый, который я рассматривал в прошлый раз, с парусами из настоящей ткани. Потом снова на меня.

— А экипаж? Мои люди? Что с ними будет?

— Останутся, если захотят, — ответил я без колебаний. — Я возьму всех, кто готов работать на меня. Повышу зарплату на двадцать процентов, условия для них останутся прежними, даже улучшатся. Никто не пострадает. А если кто-то захочет уйти — отпустим без скандала, с выходным пособием.

— И ты позволишь мне иногда прилетать, смотреть на старика? — в его голосе прозвучала неподдельная тоска.

Я улыбнулся.

— Смоллет, ты, конечно, можешь это делать всегда и в любое время. Команда тебя будет помнить и уважать. Для них ты навсегда останешься старым капитаном. Но я сомневаюсь, что тебе захочется оторваться от отдыха, имея столько миллионов на счету. — Я сделал паузу, давая ему осознать. — Охотников за твоими миллионами будет много. Они будут вылавливать тебя теперь везде. Так что не советую больше летать по фронтиру. Покупай домик на тихой планете, заводи сад, лови рыбу. Живи спокойно.

— Ладно, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала обречённость, смешанная с облегчением. — Десять миллионов и транспортник. Под протокол. Но с условием: если кто-то захочет уйти — отпустишь без скандала.

— Договорились, — я протянул руку. — По рукам?

Смоллет пожал её, крепко, по-мужски.

— По рукам, чёрт бы тебя побрал. Ловко ты меня, Николас. Ловко.

— Не ловко, — я поднялся, поправляя куртку. — Честно. Я всегда предпочитаю честность. Даже когда мог бы наказать, выбираю договор. Так надёжнее. И выгоднее для всех.

— Умка, скидывай договор капитану Смоллету с моей отметкой, — мысленно приказал я.

Почти сразу договор вернулся на мою нейросеть с подписью капитана. Всё чётко, официально, под протокол. Теперь «Пегас» мой.

— Ну что ж, капитан,