Колыбель на краю света - Николай Соколов

Он только махнул рукой, всё ещё переваривая произошедшее.

Мы вышли в коридор вместе с Ариадной, и Умка тут же прокомментировала:

— Шеф, вы гениальны. Десять миллионов за корабль, который стоит пятьдесят — это…

— Это справедливая цена за попытку меня опоить, — перебил я, шагая по металлическому полу. — И за то, что я не стал поднимать шум. Ты же знаешь, «Пегас» нам нужен позарез. Эосу нужно где-то жить, а наша колония без нормальной базы — ничто. Согласна?

— Логично, шеф. Куда теперь?

— Домой, Умка. К Светозаре. Надеюсь, она не придумала ещё какой-нибудь «отдых» с лопатой и грядками. А то я после переговоров уже не в том состоянии, чтобы копаться в земле.

Плохое настроение улетучилось полностью. На душе было легко и светло. Потому что дело сделано, «Пегас» мой, Эос получит дом, а Смоллет — урок на будущее. И, что самое главное, всё по-честному. Почти.

— Шеф, — снова подала голос Умка, — Светозара спрашивает, когда вы будете. Она говорит, что приготовила сюрприз.

— Какой ещё сюрприз? — насторожился я.

— Не говорит. Сказала только, что он связан с цветами.

Я вздохнул.

— Передай, что уже иду. Но сегодня копать не буду. У нас ещё совещание с капитанами вечером.

— Передала. Она смеётся.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Значит, не всё так плохо.

Впереди был новый день, новые задачи и любимая жена, которая, кажется, решила сделать из меня профессионального садовника. Но это уже мелочи. К этому меня уже мама в детстве готовила. Для нас главное, что мы вместе, а вместе нам любое дело по плечу.

Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Корабль-матка «Пегас». Зал совещаний. Николас.

На меня во все глаза смотрели десять капитанов. А я в ответ смотрел на них. Разочарованно.

Почему-то я ожидал бури. Ожидал, что сейчас на меня обрушится шквал возмущения, гневные выкрики, требования объяснить, по какому праву я, барон-выскочка, муж сбежавшей аристократки, вдруг стал главным. Что они будут кричать о тихом бескровном перевороте, о том, что я их всех обманул, подставил, использовал.

А вместо этого я видел восторг. Десять пар глаз смотрели на меня с таким выражением, будто перед ними сидел не бывший наёмник с вечно взлохмаченными волосами, а сам удачливый божок, сошедший с небес. Я прямо чувствовал, как каждый из них думал: «Вот тот, кто удачлив. Рядом с ним, может, и мне перепадёт частичка этой удачи».

И от этого становилось немного не по себе.

Так же, как и три часа назад, когда я рассматривал сюрприз от Светозары — небольшую тоненькую веточку на саженце с множеством зелененьких листочков и маленьким бутончиком розового цвета, который только-только начинал распускаться. Тогда, в оранжерее, которую она организовала на «Авроре», я смотрел на этот хрупкий росток вместе со всей нашей разношерстной командой. Там были все: близнецы-сполоты, прилипшие к стеклу своими кошачьими носами, Мелией, стоявшая чуть поодаль с гордым видом, но в глазах — неподдельное любопытство, Ариадна, склонившая голову набок и изучающая растение с тем же серьёзным видом, с каким обычно изучала тактические схемы. Даже Умка через динамики что-то комментировала про оптимальные условия для роста.

А меня не пробивало. Ну, цветок и цветок. Растёт себе и растёт. Через месяц завянет, как все предыдущие.

Но потом я посмотрел на Светозару. Она стояла рядом с этим саженцем, осторожно касаясь его кончиками пальцев, и в её глазах было столько нежности, столько надежды, столько веры в будущее, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— Это символ, — сказала она, глядя на меня с любовью. — Начало чего-то нового. Нашего нового мира.

И даже Ариадна, со всей её электронной начинкой и железной логикой, вдруг прониклась этим неожиданным сюрпризом и застыла в молчаливом созерцании. Наверное, впервые за всё время я видел свою спасительницу - «богиню из машины» такой... умиротворённой.

Я тогда лишь кивнул, стараясь скрыть беспокойство перед предстоящими переговорами. Но в глубине души этот сюрприз тронул меня. Сильнее, чем я готов был признать даже самому себе.

А теперь я сидел перед десятью капитанами и думал о том, что, наверное, этот розовый бутончик и есть самое главное. А всё остальное — просто деньги.

— Господа, — громко и чётко сказал я, возвращаясь к реальности. — Космическую орбитальную станцию класса «Кор Брар-2» мы продали. Прошу всех вас переслать мне номера ваших банковских счетов. На них и будет перечислено по двадцать миллионов кредитов. Естественно, выплаты будут произведены после осмотра станции инспекторами покупателей.

По залу прокатился одобрительный гул. Кто-то даже присвистнул. Двадцать миллионов — для многих из них это были огромные деньги, особенно после всех потерь и рисков, через которые мы прошли.

Я видел, как засветились лица, как забегали глаза, прикидывающие, сколько это в пересчёте на новые двигатели, на модернизацию, на безбедную старость. Капитан «Валькирии» Трелони даже хлопнул по столу ладонью и довольно крякнул.

Капитан «Джамайканы» — одного из разорванных судов силами гиперпространства — поднял руку. Я кивнул, давая слово.

— За потерянные корабли, — начал он требовательно, но без агрессии, скорее с надеждой в голосе, — нам была обещана увеличенная компенсация. Мы лишились всего. Люди остались без работы.

— Я не отказываюсь от обещаний предыдущего главы экспедиции, — ответил я, выдерживая паузу, чтобы он прочувствовал вес моих слов. — Вам, как и было обещано капитаном Смоллетом, выплата будет увеличена… до тридцати трёх миллионов.

Капитан «Джамайканы» расплылся в улыбке, которая осветила его обветренное лицо, и благодарно кивнул. Остальные зашептались, переглядываясь — сумма впечатляла. Я видел, как некоторые принялись шевелить губами, прикидывая, не выгоднее ли было бы тоже потерять корабль.

— Кроме того, — продолжил я, повышая голос, чтобы перекрыть шум, — один из транспортников, конфискованных у предателей, которые встали на путь пиратства, я отдаю капитану Смоллету. А второй продаю. Вы можете выкупить у меня. Цену обещаю не задирать.

Смоллет, сидевший в углу зала и до этого момента старавшийся быть незаметным, скромно потупил взгляд. Но я видел, как в его глазах