Колыбель на краю света - Николай Соколов
Реакция собравшихся была мгновенной и бурной. Капитаны заёрзали в креслах, переглядываясь между собой. Кто-то начал что-то быстро записывать, другие — шептаться с соседями, то и дело кивая в сторону голограммы.
Я поймал взгляд Светозары — в её глазах плясали смешинки, но она тактично молчала, лишь чуть заметно покусывала губу, чтобы не рассмеяться. Зато Пармела, заметив всеобщий интерес, разошлась ещё сильнее:
— О, и это не всё! У меня теперь система жизнеобеспечения с регенерацией шестого поколения! И гипердрайв тоже шестого поколения — разгон на тридцать процентов быстрее, чем стоял до этого!
Светозара наклонилась ко мне и тихо прошептала, касаясь дыханием моего уха:
— Кажется, мы только что запустили цепную реакцию.
Я вздохнул, глядя на этот хаос:
— Боюсь, ты права. Теперь все захотят то же самое. Или ещё лучше.
И действительно, уже через час верфь гудела, как растревоженный улей.
Все капитаны рванули на верфь требовать себе таких же улучшений. Эос, бедный, разрывался между запросами, техническими возможностями и ограниченными сроками. Но не жаловался — такая беспокойная жизнь явно его радовала. Я заходил к нему в виртуальный кабинет, эосу нравилось, представлять себя в виртуале в виде ученого аграфа и каждый раз заставал одну и ту же картину: голографическое окно, где капитан с требовательным лицом и списком пожеланий.
— Эос, может, послать их всех? — предложил я как-то, наблюдая, когда он мне прислал на подпись очередной запрос на установку генератора щита пятого поколения на один из транспортников.
— Нельзя, капитан, — в его голосе послышалась усталость, но и какое-то довольство. — Это моя работа. И потом, они все — потенциальные члены нашей колонии. С ними нужно поддерживать хорошие отношения. Знаете, это даже приятно — быть нужным.
— Ты молодец, — вздохнул я.
— Я БиоИСКИН, — поправил он с лёгкой иронией. — Это моя обязанность. Но спасибо. Кстати, капитан, наш «Пегас» тоже нуждается в некоторых улучшениях. Я составил предварительный план…
— Эос, не сейчас, — засмеялся я. — Дай хотя бы день передышки. Дай людям успокоиться.
— Как скажете, капитан. Но я напомню.
А ещё были переговоры. Много переговоров. С империей Антрана и Великим Домом Syl`Aerrua. И это я уже не мог переложить ни на чьи плечи. Хорошо, что всю документацию контролировал Эос — без него я бы точно свихнулся.
Надо сказать, император Антрана держал слово: его юристы, получив от нас техническую документацию орбитальной станции, работали круглосуточно, согласовывая тексты договоров с юристами аграфского Дома. Те, в свою очередь, торговались за каждую запятую, каждую формулировку, каждый пункт о доступе к тем или иным системам станции. Казалось, они готовы были спорить даже о цвете шрифта в преамбуле.
— Эос, — обратился я к БиоИСКИНу после очередного раунда, чувствуя, как голова идёт кругом от всех этих юридических тонкостей, — мне кажется, что мы продешевили. Мне эти юристы уже всю душу вывернули наизнанку. Они там такое пишут, что я уже путаюсь, где мои интересы, а где их.
— Капитан, — ответил он с твёрдостью, от которой веяло спокойствием океана в штиль. — Сумма фиксирована, условия чётко прописаны. Ваша задача — просто подписать. Всё остальное — моя забота. Я загрузил новые базы по юриспруденции и анализирую каждый пункт в режиме реального времени. Ни одна запятая не проскочит незамеченной.
— Твоя забота, — усмехнулся я, потирая виски, которые, кажется, начали болеть ещё до того, как я открыл первый документ. — Ты хоть представляешь, сколько нервных клеток я убил за это время? Они же не восстанавливаются, знаешь ли.
— Представляю, капитан, — в голосе Эоса прозвучала нотка, которую я мог бы назвать сочувствием, если бы говорил человек. — Поэтому я и стараюсь минимизировать ваше участие в бюрократических процедурах. Вы нужны мне живым и здоровым. И желательно — не седым. Седые капитаны хуже реагируют на стресс.
Успокоил, так успокоил.
Одно радовало: Светозара, входящая в координационный совет, к счастью, взяла на себя большую часть общения с капитанами. Её аристократическое воспитание и природное обаяние творили чудеса — она могла успокоить самого буйного спорщика одной улыбкой. А если не помогала улыбка, она подключала Ариадну, и спорщики мгновенно понимали, что спорить бесполезно.
Я наблюдал за этим со стороны и каждый раз поражался. Вот стоит какой-нибудь здоровенный детина, который ещё месяц назад смотрел на неё как на пустое место, а теперь мямлит, краснеет и соглашается на все её предложения, только чтобы она ещё раз улыбнулась.
— Ты волшебница, — говорил я ей каждый вечер, когда мы наконец оставались вдвоём в нашей каюте, и я мог просто обнять её и забыть о всех проблемах, вдыхая знакомый аромат её волос.
— Нет, — смеялась она, утыкаясь носом мне в плечо. — Я просто знаю, как работать с людьми. Я научилась у тебя. Когда люди видят, что ты не врёшь и не пытаешься их надуть, они перестают выпендриваться и начинают слушать. Это работает безотказно.
— А если не работает? — спросил я, помня, что многие просто не хотят прислушиваться к логике, там где можно на халяву что-то урвать.
— Тогда включается тяжёлая артиллерия. — Она поднимала голову и делала страшные глаза. — Ариадна со своими лекциями по этикету. Ты же знаешь, с ней бесполезно спорить. Она может говорить о правильном положении вилки три часа без перерыва.
— Это да, — усмехнулся я. — После такой лекции любой согласится на что угодно, только бы заткнулась.
Светозара фыркнула и ткнула меня кулачком в бок.
— Не смей так говорить о ней! Она старается.
— Я знаю, — я поцеловал её в макушку. — И очень её ценю.
А потом было самое грандиозное событие этих двух недель — переезд Эоса на «Пегас».
Перенос БиоИСКИНа с орбитальной станции на корабль-матку требовал ювелирной точности при огромных объёмах оборудования. Нужно было перенести на «Пегас» все связи, все нейронные