Колыбель на краю света - Николай Соколов
Готовились сутки. «Пегас» пристыковали к станции так плотно, что казалось, будто он врос в её нутро словно бородавка. Был установлен временный переход.Внутренности корабля были распотрошены, словно у лягушки на столе у биолога: хаос переплетённых кабелей, линии питания, блоки памяти и модулей, всё это выглядело пугающе, но для инженеров и техников это была симфония логики.
В этом кажущемся беспорядке они прокладывали новые каналы связи, устанавливали более мощный реактор — сердце будущей мощи — и наращивали память, словно добавляя кораблю разум. Их работа была монотонной и филигранной одновременно; они проверяли каждое соединение с фанатизмом сапёров, где любая небрежность означала катастрофу
— Эос, — спросил я перед началом операции, когда находился в командной рубке «Авроры», глядя на мониторы, где десятки инженерных дроидов сновали по временному переходу, — ты не боишься? Вдруг что-то пойдёт не так?
Пауза. Длинная, очень длинная. Я уже начал думать, что он не ответит.
— Боюсь, капитан, — ответил он неожиданно честно. — Впервые за сто пятьдесят лет я чего-то боюсь. Раньше мне было всё равно. Я просто существовал. А теперь… теперь у меня есть команда. Есть цель. И потерять это… страшно.
— Страшно — это нормально, — сказал я. — Я каждый день чего-нибудь боюсь. Боюсь за Светозару, боюсь за команду, боюсь, что не справлюсь. Но это хороший страх. Он означает, что нам есть что терять. А когда есть что терять — есть ради чего жить.
— Вы правы, капитан. — В его голосе появилась твёрдость. — Я готов.
— Не бойся, мы всё сделаем как надо. Ты нам нужен. Ты член нашего экипажа.
Переход от станции к кораблю-матке напоминал гигантскую пуповину — по ней множество дроидов-погрузчиков переносило оборудование, а потом происходил монтаж под управлением резервной копии Эоса. Это было похоже на сложнейшую хирургическую операцию, где каждое движение должно быть выверено до миллиметра.
А потом на главном экране «Пегаса» загорелась надпись: «ПРОИЗВЕДЕН ЗАПУСК. ЭОС ОНЛАЙН».
— Капитан, — голос БиоИСКИНа раздался из всех динамиков корабля одновременно, и в нём звучало что-то, очень похожее на слёзы, — я… я дома.
— Добро пожаловать домой, Эос, — улыбнулся я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Как оно?
— Непривычно. — Пауза. — Но… мне нравится мой новый дом.
— Это только начало, — сказал я. — Дальше будет ещё лучше.
— Я верю, капитан.
И завершилось это сумасшествие гибелью бывшего капитана «Быстрой Эферы» — Глота Катрука.
Тело нашли в разбитом шахтёрском корабле, врезавшемся в астероид. Экспертиза показала, что в его крови присутствуют вещества, влияющие на психику, смешанные с алкоголем. Расследование провели быстро — Эос предоставил все данные, камеры зафиксировали, кто передавал Глоту бутылку. В результате появилось ещё два осуждённых шахтёра, добывающих руду на астероидах: капитан Микроб и его старший помощник Карут. Я даже не принимал участия ни в расследовании, ни при вынесении приговора. Решение принимал координационный совет. Но должен заметить: шахтёрская работа развивает дисциплину и очень полезна для психического здоровья. Пусть работают на благо экспедиции. Авось поумнеют.
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Кают-компания «Пегас». Николас.
И вот теперь все мои волнения и заботы об орбитальной станции «Кор Брар-2» остались в прошлом. Договоры подписаны, Эос обрёл новый дом, корабли модернизированы, а те, кто хотел нам навредить, теперь добывают руду в астероидном поле. Можно выдохнуть. Наконец-то.
Мы сидим вчетвером в уютной кают-компании «Пегаса», весело разговариваем и попиваем чай: я, Светозара, Ариадна и Дарника. Ариадна молчаливо наблюдает из угла, но её присутствие ощущается — она здесь не просто гостья, а часть нашей странной семьи. Даже сейчас, когда она не участвует в разговоре, её спокойное, внимательное наблюдение создаёт особую атмосферу защищённости. Словно в этом помещении не может случиться ничего дурного.
Да, напротив меня сидит та самая Дарника, которая на планете Март вручила мне кольцо, изменившее мою жизнь на «до» и «после». Кольцо, которое привело меня к Светозаре, связало наши судьбы и подарило мне то, о чём я даже не смел мечтать.
Что она там говорила мне тогда? Умка, добрая душа, едва я мысленно об этом подумал, тут же услужливо напомнила:
— «Решила уступить отцу... Через месяц у меня свадьба. Прошу, не ищи меня».
Ага. Ещё и коробочку с кольцом поставила на стол, со словами: «Мой подарок, пусть он сбережёт тебя».
И сберег. Ещё как сберег.
Откуда она появилась на «Пегасе»?
Всё просто: к нам прибыла делегация от империи Антран. Они высадились на станцию с помпой — два средних транспорта, эскорт из фрегатов и линкор, несколько десятков чиновников в сверкающих мундирах, которые смотрели на нашу «дикую» станцию с плохо скрываемым пренебрежением. Мы встретили их у главного шлюза, и я уже приготовился к долгим и нудным церемониям представления — всей этой протокольной тягомотине, от которой у меня начинает ныть поясница ещё со времён учёбы в академии адмирала Улии Воинственной Коши.
И тут из толпы вынырнула она. Дарника.
Она никого не смущаясь бросилась мне на шею, словно не было этих лет разлуки, словно не было того отказа, словно она всё ещё была той самой девушкой, которая когда-то значила для меня так много.
— Николас! — воскликнула она, нежно прильнув ко мне и обвивая руками шею. — Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть!
Я замер, не зная, что делать. Светозара, стоявшая рядом, аж поморщилась — я заметил это краем глаза. Но ничего не сказала. Всё-таки это её любимая родная тётя. И, как говорится, кто старое помянет...
— Дарника, — выдавил я, осторожно освобождаясь из объятий, — ты… финансовый инспектор?
— А кто же ещё! — она поправила свой безупречный мундир, на котором, кажется, не было ни пылинки, ни единой складочки. — Император отправил меня проследить, чтобы его внучку не обманули аграфы. И тебя заодно проверить.
— Проверить? — переспросил я, чувствуя лёгкую обиду от её слов.
— Ну да. Вдруг ты какой-нибудь аферист, который охмурил мою дорогую племянницу ради денег?
Светозара фыркнула, но в её глазах заплясали смешинки. Она прекрасно