Психосоматика заболеваний кожи - Алексей Игоревич Мелёхин
Даша, 37-летняя лаборантка, страдала аллергией практически на все, и никто из ее друзей или членов семьи не мог игнорировать этот факт. Дети хотели собаку? У Даши была аллергия на собак. Поездка за город? У нее была аллергия на цветочную пыльцу и полевые травы. Ее муж захотел отпраздновать их годовщину во французском ресторане. К сожалению, от запахов готовящейся пищи у нее началась сыпь. Это раздражало, но никто не мог по-настоящему разозлиться. В конце концов, Даша ни в чем не виновата. Она был настолько любезна, насколько могла: «Я бы с удовольствием, но у меня аллергия», – это было ее неизбежным ответом на планы других людей. Во время психотерапии я узнал, что мать Даши тоже страдала аллергией. Она была хрупкой женщиной, которая любила свою дочь, но ей было трудно мириться с ее независимостью, и она жестко контролировала ее поведение. «Контролируй, или контролировать будут тебя» – таков был урок, усвоенный Дашей в детстве. Пока мать управляла ее детством, Даша неосознанно пыталась контролировать мир взрослых с помощью своей аллергии. Как всегда, это была пустая победа. Даша более тщательно контролировала свою аллергию, чем кто-либо другой. В ходе психотерапии кожная аллергия у Даши полностью исчезла. Она по-прежнему контролирует ситуацию на словах, но благодаря чувству юмора, которому я ее обучил, а также самоиронии и иронии по отношению к другим с Дашей легче жить.
+ Изменения в психосексуальности. Для младенца удовлетворение «первичных» потребностей – это немедленное, примитивное побуждение: «Я хочу это сейчас!» Становясь старше, мы учимся откладывать удовлетворение, вежливо просить о чем-то, а не протягивать руку и хватать это. Способность сдерживать свои порывы и откладывать их на потом – это то, что отличает человека от низших животных. Однако этот урок можно усвоить слишком гипертрофированно и травмировать себя. «Внутренний полицейский» (судья, учитель), который удерживает нас от стремления к немедленному удовлетворению (то, что З. Фрейд называл Сверх-Я), может стать настолько сильным, что будет препятствовать удовлетворению совершенно законных потребностей и желаний. Некоторые из нас учатся на примерах и реакциях родителей, что потребности, желания, мечты сами по себе (особенно телесные желания, фантазии) – это плохо, стыдно, «не нужно об этом думать, говорить», «глупости все это». Потребности никуда не денутся, несмотря ни на что. Каким бы репрессивным ни было наше воспитание, что-то внутри нас слепо стремится к любви, уважению и защите, что часто приводит к тупиковому психологическому конфликту между внутренними потребностями, внешними реалиями и совестью (нашим внутренним судьей или полицейским). В обычной ситуации попытки добиться желаемого и в чем-то нуждаться парализуются нерешительностью (стыдом) и тревогой. Конфликт может также проявляться в теле, где кожа играет роль полицейского (судьи) по отношению к нашему «преступному» сердцу. Кожа часто следит за сексуальными желаниями. Когда сердце говорит: «Я хочу свое сейчас», кожа отвечает: «Это плохо – хотеть этого. Это слишком». Поскольку зрелая сексуальность тесно связана с нашими чувствами по поводу самих себя, нашей автономии и отношений с другими, она является главной мишенью для психологических конфликтов. Кожа хорошо подходит для разрешения таких конфликтов. Серьезная проблема с кожей – это эффективный сигнал к отступлению, оповещающий о том, что в сексуальном плане на меня можно не рассчитывать. Сухая или проблемная кожа также может быть защитным барьером от угроз и тревог, связанных со свиданиями и сексуальной близостью.
Мой пациент Андрей, умный, щеголеватый молодой юрист, очень боялся вкладывать всю душу во что-либо – наследие эмоционально обделенного детства. Он утверждал, что бесстрастное, холодное отношение к своей жизни – это способ его выживания. Его отношения с любовницей, с которой он жил, лучше всего охарактеризовать как «слегка преданные». Со своей женой он жил в режиме «так нужно, так мне сказали родители». Ко мне Андрея привели постоянные рецидивы генитального герпеса. Не потребовалось много «детективной» психотерапевтической работы, чтобы обнаружить четкую закономерность: болезнь обострялась всякий раз, когда он или его супруга уезжали из города. Сам он быстро понял, что неосознанно просил «вирус» помочь ему противостоять искушению заняться сексом с любовницей или с другими женщинами. Как только он стал готов самостоятель – но принимать эти сексуальные решения, рецидивы почти полностью прекратились.
+ Накопленный травматический опыт и желание его переписать. Постоянные или новые проблемы с кожей часто являются отголоском эмоциональной битвы, проигранной десятилетия назад, – это неизгладимое наследие детства, в котором родители, несмотря на свои лучшие намерения, не смогли обеспечить любовь, уважение и защиту, необходимые их детям. Когда важная глава в развитии складывается неудачно, например холодный, отстраненный родитель не в состоянии поддержать эмоциональный рост заботливой любовью, возникает мощное желание переписать историю (психобиографию), повторить ту же самую историю, но на этот раз со счастливым концом. Это может показаться иррациональным, но на самом деле это отражает неукротимую жизненную силу, которая неустанно стремится получить то, что ей нужно, ту же силу, которая заставляет травинки пробиваться сквозь асфальт в поисках солнца.
Очевидно, что именно этот процесс привел к тому, что Кирилл, программист компьютерных игр в возрасте под 30, попал в ловушку бесконечной череды приступов крапивницы. Мать горячо любила его, когда он был маленьким, но когда ее 6-летний сын начал превращаться в самостоятельного человека, она просто отстранилась от него («ну ты же взрослый», «ты же такой самостоятельный, зачем тебе какая-то мама нужна»). По какой-то причине она не могла относиться к растущему ребенку с такой же любовью, как к малышу, она чрезмерно отстранилась и ушла в работу. Именно тогда у Кирилла случился первый приступ. Повзрослевший Кирилл придерживался повторяющейся схемы: он всегда выбирал себе подруг, которые были нежными и