Солдат Отечества 5 - Денис Старый
Аглая проводила взглядом уходивших егерей и вдруг поняла, что не может больше оставаться без дела. Где-то уже умирали люди, истекая кровью, кому-то требовалась помощь, а она сидела в комнате, имея за плечами немалый опыт ухода за ранеными.
Да и медицинские принадлежности, которые Платон собирал с такой предусмотрительностью, оставались в его телеге. Там были перевязочные материалы, лекарства, инструменты, чистое полотно. Всё то, чего обычно так не хватало после первых же часов сражения.
— Господин офицер! — громко позвала она.
Молодой человек обернулся, некоторое время искал глазами того, кто его окликнул, и лишь затем заметил девушку в окне. Выпрямился, машинально поправил кивер и подошёл ближе.
— Вы ко мне обращаетесь, сударыня? — спросил он с подчёркнутой учтивостью.
Лицо подпоручика покраснело, он явно засмущался. Но взгляд не отводил, старался смотреть словно бы мимо девушки. Служебное рвение было на высоте.
— Именно к вам, — ответила Аглая. — Мне необходимо, чтобы сюда доставили все медицинские принадлежности из телеги моего брата. Платона. Его отряд вы наверняка знаете, он при егерях состоит. И распорядитесь, чтобы раненых приводили сюда. Тех, кто сможет дойти, разумеется. Остальных пусть несут. Я знаю, что лазарет не справится с большим числом хворых.
Офицер моргнул.
— Простите, сударыня, но… — Он замялся, бросил взгляд на дверь гауптвахты. — Вы ведь под арестом? И на ваш счет у меня особые поручения. Не иметь ссоры, но и не давать спуску.
— Под арестом, — совершенно спокойно подтвердила Аглая. — И что из этого?
— Как что? — искренне удивился молодой человек. — Вам не положено принимать посетителей. Тем более распоряжаться солдатами и превращать гауптвахту в лазарет. У меня строгий приказ!
— А раненым, по-вашему, положено умирать, пока вы будете исполнять этот приказ? — спросила девушка, слегка наклонив голову.
Офицер покраснел. Не от злости, скорее от неожиданности. Он явно не привык, чтобы с ним разговаривали подобным образом, тем более женщины. Однако Аглая не собиралась давать ему возможность опомниться.
— Послушайте, господин… — начала она и вопросительно посмотрела на его погоны.
— Подпоручик Никитский, — поспешно представился молодой человек, вновь вытянувшись.
— Очень приятно, господин Никитский. Аглая. Так вот, я умею перевязывать раны, останавливать кровь, помогать лекарям при операциях. И сейчас, когда начинается сражение, вы предлагаете мне сидеть здесь и смотреть в окно? Разве это по-христиански?
— Да я вовсе не предлагаю, — растерялся подпоручик. — Но ведь существуют распоряжения, установленный порядок…
— Конечно, существуют, — согласилась Аглая и неожиданно улыбнулась.
Улыбнулась так, как умела только она. Чуть склонив голову, с едва заметной ямочкой на щеке, глядя прямо в глаза собеседнику. Ни капли насмешки, никакой развязности. Только искренняя, тёплая улыбка, от которой у молодого подпоручика, похоже, разом вылетели из головы все воинские уставы.
Но свою силу, свою красоту, она уже научилась применять, как оружие. И этот прицельный выстрел глазами цель свою нашел.
— Вы ведь добрый человек, господин Никитский, — продолжила девушка уже мягче. — Я сразу это поняла. А спасение человеческой жизни — дело богоугодное. Неужели вы станете препятствовать ему только потому, что кто-то не догадался предусмотреть подобный случай в своих приказах?
Он кашлянул, поправил воротник мундира. Посмотрел на стоявших неподалёку солдат, которые с нескрываемым любопытством наблюдали за разговором. Один из них даже отвернулся, пряча улыбку в усы.
— Сударыня, — наконец произнёс подпоручик, — вы ставите меня в чрезвычайно затруднительное положение.
— Ничуть, — возразила Аглая. — Я остаюсь под арестом. Вы продолжаете нести службу. Только вместо того, чтобы охранять одну совершенно здоровую девушку, ваши солдаты будут ещё и помогать раненым. Разве это плохо?
— Но помещение…
— Здесь есть стол, кровать, вода. Можно поставить ещё несколько лавок. А во дворе, если потребуется, устроить место для перевязок. Только чистого полотна нужно побольше, да воды нагреть. И ещё людей, которые смогут носить раненых.
Молодой офицер посмотрел на неё с выражением человека, который только что обнаружил, что уже согласился с предложением, хотя сам этого ещё не произнёс.
— Вы, сударыня, чрезвычайно решительная особа, — пробормотал он.
— Мне брат то же самое говорит, — охотно согласилась Аглая. — Правда, обычно несколько другими словами.
Она вновь улыбнулась, и подпоручик окончательно сдался.
— Хорошо, — произнёс он, понизив голос. — Я… я закрою на это глаза. Но только при условии, что вы не покинете пределы гауптвахты. Ни под каким предлогом! Ничего я не ведаю, ну а принесут какого болезного, что ж я, заставлю нести обратно?
Сказал парень и стал ждать награду, как та собаченка, только что хвостом не веляя. Чем именно «должна наградить» девушка, молоденький офицер и сам для себя не определился. Но ждал…
— Разумеется, — серьёзно ответила девушка. — Я ведь под арестом. Благодарю.
Никитский вздохнул, снял кивер и провёл ладонью по волосам. Вздох был полон разочарования. Осознал, что его обманули. И ведь пожаловаться некому и не обещал ничего.
— Накажут меня за это, непременно накажут, — проговорил он уже почти обречённо. — Но чего не сделаешь ради улыбки красивой женщины! Тем более когда речь идёт о спасении христианских душ.
Офицер неожиданно рассмеялся. Коротко, искренне, словно наконец позволил себе перестать изображать сурового начальника. Затем обернулся к солдатам и уже совершенно другим, командным голосом потребовал подойти.
— Младший унтер-офицер! Двух человек отправить к обозу егерского отряда. Найти телегу господина Платона и доставить сюда все медицинские принадлежности. Всё, что скажет взять барышня, привезти немедленно. Ещё двоих назначить за водой. И разыщите кого-нибудь из местных, чтобы помогли с чистым полотном!
— А раненых? — напомнила Аглая.
— Раненых… — Подпоручик на мгновение задумался. — Передать ближайшим командирам, что здесь будет перевязочный пункт. Только не всех подряд, а кого смогут доставить. И чтобы без лишнего шума!
— И соломы принесите, — добавила девушка. — Много. На полу разместим тех, кому не хватит места. Еще мне нужно мыло и полы протереть… все протереть.
Никитский посмотрел на неё, потом на собственных солдат и только развёл руками.
— Раз решил… Пусть хоть какое дело будет, пока иные сражаются. Слышали? Исполнять! — распорядился он. — А кто станет спрашивать, по чьему приказу, отправляйте ко мне.
Солдаты разбежались. Аглая закрыла окно и впервые за всё утро почувствовала, что снова может дышать свободно. Теперь следовало подготовить помещение, убрать лишнюю мебель, найти чистую посуду, устроить место для инструментов. Работы предстояло много, а времени, судя по всё более частым пушечным выстрелам, оставалось совсем