Солдат Отечества 5 - Денис Старый

Она открыла дверь своей комнаты и выглянула в коридор. Караульный, стоявший возле входа, удивлённо повернул голову.

— Господин подпоручик разрешил устроить здесь перевязочный пункт, — сообщила Аглая таким тоном, словно речь шла о давно принятом решении. — Помогите вынести стол во двор. И лавки понадобятся.

— А как же арест? — спросил солдат.

— Арест остаётся, — ответила девушка. — Только теперь у вас будет не одна арестантка, а ещё и раненые. Так что не стойте столбом.

— Не буду. Кто ты, кабы мне указа…

— Пожалуюсь егерям, — уперев руки в бока пригрозила девушка.

Караульный почесал затылок.

— И по добру сделал бы, — пробурчал солдат.

Пока они переносили мебель, за деревней раздалась особенно частая пушечная канонада. Стёкла в окнах мелко задрожали. Где-то совсем близко загрохотали колёса, послышались крики погонщиков. Аглая остановилась на мгновение, прислушалась и невольно перекрестилась.

Платон… Имя всплывало в голове у девушки. Но она отмахивалась от него.

Первого раненого привели меньше чем через полчаса. Двое солдат поддерживали под руки молоденького егеря, у которого вся левая сторона мундира была пропитана кровью. Он пытался идти самостоятельно, но ноги подкашивались, а лицо приобрело тот неприятный сероватый оттенок, который Аглая уже научилась узнавать с первого взгляда.

— Сюда, осторожнее! — распорядилась она, показывая на приготовленную лавку. — Не дёргайте его за руку, там рана. Положите. Вот так.

Егерь застонал, когда его опускали. Аглая быстро расстегнула мундир, осмотрела плечо и обнаружила, что пуля прошла навылет, разорвав мышцы. Крови было много, но сама рана выглядела не самой страшной из тех, какие ей доводилось видеть.

— Жить будешь, — уверенно сказала она раненому. — Только не вздумай здесь помирать. Мне ещё брат за каждого егеря отчёт потребует.

Парень попытался улыбнуться, но вместо этого болезненно поморщился.

— Воды ему понемногу дайте. И смотрите, чтобы повязка не промокала насквозь. Если кровь снова пойдёт, немедленно зовите меня.

За первым раненым появился второй. Потом ещё трое. Тут уже Аглая применяла метод сортировки, несмотря на то, что один был фельдфебелем из линейных пехотинцев, а второй рядовым солдатом.

— Держи рану и расширяй! — кричала Аглая на солдата.

Уже все работали на нее. Мало того, так оставшиеся три арестованных, бывших на первом этаже, всех подрядила к работе девушка. Хотя нет. Сейчас она была врачом. Хладнокровным, даже и бесполым. Скоро и все рядом стали видеть в ней доктора, а уже потом девушку.

Еще одного раненного принесли на ткани, совсем был тяжелый.

— Этого в сторону, — сказала Аглая, указывая на тяжелого.

— Но… — попробовал возмутиться подпоручик Никитский, который уже был глубоко увлечен происходящим. — Он же умрет.

Жесткий, никак не женский, сильный взгляд только на мгновение зацепил лицо Никитского. Но и этого хватило. Он отшатнулся.

Как эта женщина может быть настолько разной?

Аглая не сомневалась. Она видела, что ничем не поможет тому тяжелому раненому. Но были другие, которые имели шансы выжить, если только ими прямо сейчас заниматься.

Скоро тут было уже более полусотни раненых. Одни ждали, пока Аглая к ним подойдет, будучи отсеянными на потом, другие срочно получали помощь. Она чистила раны, отвлекаясь только когда приносили нового раненого.

— Этого не спасти, — жестко говорила девушка. — Этому вот здесь, на бедре пережмите и немного подождет.

Аглая переходила от одного к другому, задавала короткие вопросы, осматривала раны, распоряжалась водой и полотном. Голос её стал строгим, движения — быстрыми и уверенными. Казалось, что она успевает везде. Но незаметно для себя даже, некоторые солдаты помогали столь основательно, что и не думали, что так умеют.

— Чем еще могу помочь? — спросил Никитский.

Он был уже в фартуке, измазанный в чужой крови, вспотевший, но довольный.

Аглая подняла на него глаза.

— Вы крови не боитесь, господин подпоручик, раз подошли к операционному столу, — сказала она.

Обычные два стола стали операционными, и ни один не пустовал.

— Я офицер, сударыня, — несколько обиженно ответил он.

— Это ещё ничего не значит, — заметила девушка. — Тогда держите вот здесь. Крепче. Нет, не отворачивайтесь. Смотрите на меня, если вам неприятно.

Он послушался. Через несколько минут лицо его заметно побледнело, но руки остались на месте. Аглая одобрительно кивнула и продолжила перевязку.

— Вот видите, — сказала она. — А вы боялись нарушить приказ. Теперь сами спасаете людей.

— Я всё ещё боюсь, сударыня, — признался подпоручик, стараясь не смотреть на окровавленную повязку. — Но, кажется, уже по другой причине.

Она улыбнулась ему, и он тоже невольно улыбнулся в ответ.

Вскоре прибыла телега с медицинскими принадлежностями. Аглая едва не бросилась навстречу, когда увидела знакомые ящики, аккуратно уложенные среди свёртков полотна и мешочков с лекарствами. Всё оказалось на месте. Платон, как всегда, предусмотрел даже то, о чём остальные вспоминали лишь тогда, когда становилось поздно.

Девушка быстро распределила принесённое, велела вскипятить воду, подготовить инструменты и принялась за работу с ещё большим усердием. В доме уже лежало больше десятка раненых, во дворе готовили места для новых. Воздух наполнился запахом крови, пота, мокрой одежды и горячей воды. Кто-то стонал, кто-то звал мать, кто-то молча смотрел в потолок, стиснув зубы.

А сражение не прекращалось, напротив, только ужесточалось.

Аглая старалась не прислушиваться к пушкам. Но всякий раз, когда доносился особенно сильный залп, она невольно поднимала голову. Там, среди дыма, пороховой гари и французских пуль, находился её брат. И сколько бы раненых она ни спасла сегодня, главного своего страха это не отменяло.

Подпоручик Никитский заметил её взгляд.

— Вы не за мной наблюдайте, а будьте любезны распорядится вот этого солдата унести. Боле, чем я сделала, помочь не смогу. Никто не сможет, — сказала девушка.

Она впервые за последний час показала, что может уставать. Просто плюхнулась на лавку.

— Нынче же… две минуты постою и продолжу, — сказала она, словно бы извиняясь.

Смоленск

7 августа 1812 года

Казалось, что горит Смоленск — дым накрывал город. Но нет, внутри него пока ещё ничего не горело. Предместье — да. Там всё полыхало, и непонятно, кто больше постарался, чтобы разжечь пожар: русские или французы. И у тех и у других были свои резоны в пожаре.

Для французов — то, что ветер гонит дым в сторону города. И это явно мешает русским. Для русских — пожар на какое-то время задержит неприятеля и даст возможность хорошо подготовиться к обороне города.

Французские ядра пока ещё не долетали даже до стен крепости, на которую опирается русская оборона. Русская артиллерия была не хуже французской. Ну а то, что получилось установить пушки на крепостных стенах, создать флеши, выходящие далеко вперёд и тоже с