Солдат Отечества 5 - Денис Старый
— А-а! — оживился князь. — Это ты про ту добрую колдунью? Помню, помню. Я ведь говорил, что неплохо было бы на неё посмотреть. Еще генерал Николай Николаевич Раевский ходатайствовал за нее.
— Совершенно верно, ваше сиятельство, — подтвердил адъютант. — Прикажете пригласить?
— Приглашай! — неожиданно для самого себя распорядился Багратион. — Пожалуй, беседа с девицей сейчас именно то, что мне нужно. А то я здесь скоро с ума сойду. Говорят, что она пленительно хороша собой.
Адъютант поклонился и вышел. Князь поспешно сдвинул бумаги в сторону, поправил мундир, пригладил волосы и даже бросил короткий взгляд в небольшое зеркало. Отражение его вполне удовлетворило. В конце концов, Пётр Иванович ещё не был стариком, а умение производить впечатление на женщин считал одним из тех достоинств, которые мужчина обязан сохранять независимо от возраста и занимаемой должности.
Уже через минуту на пороге кабинета командующего объединёнными русскими войсками появилась огненная красавица.
Багратион, этот орёл любви, которому приписывали, причём не без оснований, даже интрижки с представительницами царской фамилии, на мгновение остолбенел. Поговаривали, будто в него была влюблена сама великая княжна Анна Павловна, и князь, разумеется, никогда не спешил опровергать подобные слухи. Но сейчас он смотрел на вошедшую девушку с таким искренним восхищением, словно впервые в жизни увидел по-настоящему красивую женщину.
Возможно, причиной было то, что он уже давно не встречал хорошеньких девиц. Армейские будни, походная грязь, бесконечные совещания и тревоги мало способствовали романтическому настроению. Но и Аглая действительно была великолепна. Молодость, свежесть, большие выразительные глаза, густые волосы, уложенные с неожиданным для походных условий изяществом, и та особенная красота, которая не нуждается ни в драгоценностях, ни в сложных причёсках.
По настоянию самого генерала Вистицкого Аглая, вынужденная временно передать свой лазарет на попечение молодого, неопытного, но жаждущего деятельности доктора Кобрусева, нашла время привести себя в порядок. Хорошее платье у неё имелось. Даже можно сказать, по-настоящему богатое, из тех, что когда-то принадлежали французам и достались нашим после разгрома отряда фуражиров. Впрочем, тот день запомнился девушке совсем не добычей, а знакомством с Платоном.
Сейчас платье сидело на ней удивительно хорошо. Светлая ткань мягко облегала стройную фигуру, подчёркивая тонкую талию, а скромные украшения лишь оттеняли красоту лица. Аглая и сама понимала, что выглядит непривычно нарядной, но не ожидала, что произведёт на прославленного генерала столь сильное впечатление.
Она растерялась. Щёки девушки порозовели, взгляд на мгновение опустился, а пальцы невольно сжали край платья. Багратион усмехнулся своей, как он считал, искромётной и совершенно неотразимой улыбкой. Он расценил смущение красавицы вполне определённо: ещё бы, перед ней стоит сам князь Багратион, потомок грузинских царей, знаменитый генерал, красавец и человек отнюдь не старый!
Вот только Аглая смущалась совершенно по другой причине. Она, бывшая крепостная, уже многому научилась и перестала робеть перед офицерами, а в некоторых компаниях чувствовала себя вполне свободно. Но одно дело разговаривать с капитанами и поручиками, которых она ежедневно видела в лазарете, и совсем другое — оказаться перед самим командующим русской армией. К тому же егеря, провожая свою сестрёнку, успели наговорить ей столько всяких ужасов о строгости князя, что даже самые смелые их товарищи невольно начали казаться девушке образцами осторожности.
— А вы действительно ангел, — произнёс Багратион, подходя ближе и слегка склоняя голову. — Теперь я понимаю, почему господа офицеры столь настойчиво требовали, чтобы я непременно познакомился с вами.
Он указал Аглае на небольшой диванчик возле столика, на котором стояли графин с вином, фарфоровые бокалы, диковинный южный виноград и несколько очищенных апельсинов. Там же находилось блюдо с пирожками, ещё сохранявшими аппетитный румянец. И именно пирожки привлекли внимание девушки куда сильнее, чем роскошные фрукты или сам князь.
Аглая бросила на них жадный взгляд, тут же устыдилась и отвернулась. За последние три дня после сражения она проспала всего часов пять, да и то урывками, возле раненых. О еде девушка вспоминала лишь тогда, когда от голода начинало кружиться в голове. Егеря неоднократно предлагали накормить её от пуза, но Аглая отказывалась, ссылаясь на отсутствие времени. Впрочем, причина была не только в этом.
Она знала, что раненые, лежавшие в бывшей дивизионной гауптвахте, которую теперь именовали лазаретом, до сих пор не были официально поставлены на довольствие. Бумаги где-то застряли, чиновники ссылались друг на друга, а люди между тем нуждались в пище. Поэтому почти всё, что приносили ей солдаты разных полков и её братишки-егеря, Аглая передавала раненым. Особенно тем, кто ещё не мог самостоятельно подняться с постели.
Багратион заметил её взгляд, но истолковал его по-своему.
— О, я вижу, вы наверняка давно не пробовали хорошего вина, — произнёс князь, улыбаясь. — А может быть, вам незнакомы эти фрукты? Не стесняйтесь, прошу вас. Здесь всё к вашим услугам.
Он сам подвинул девушке блюдо с апельсинами, затем взял один из пирожков и положил на маленькую фарфоровую тарелку. При этом его рука словно невзначай задержалась возле её пальцев, а взгляд стал заметно теплее. Багратион явно получал удовольствие от возможности ухаживать за красавицей. Он даже забыл о бумагах, ещё недавно приводивших его в бешенство.
Да и девушка ничем, кроме только своей красотой, не отличалась от тех дам, которых можно было встретить на светских приемах. Так князю казалось, хотя он сам себя мысленно убеждал в том, что несколько снисходителен этой милой особе. Ну не может же она, мещанка, быть образованной и сравнима с лучшими девицами лучших дворянских фамилий.
— Благодарю вас, ваше сиятельство, — тихо произнесла Аглая, принимая тарелку.
— Только не нужно такой церемонности, — мягко возразил князь. — Вы ведь совершили настоящее чудо, если верить рассказам моих офицеров. А чудесным созданиям я привык оказывать особенное внимание.
Он рассмеялся собственной шутке-каламбуру, сел рядом, хотя свободное кресло стояло напротив, и взял графин. Аглая почувствовала исходивший от него запах дорогого одеколона, смешанный с едва уловимым ароматом вина. Князь сидел слишком близко, но отодвинуться девушка не решалась. Всё-таки перед ней находился человек, от одного слова которого теперь зависели судьбы тысяч солдат.
— Magnifique, — произнёс Багратион, вновь окинув её восхищённым взглядом. — Просто великолепно!
— Merci, monsieur, — машинально ответила Аглая по-французски.
Она и сама не заметила, как перешла на чужой язык. Иногда они с Платоном разговаривали по-французски, помогая друг другу лучше усвоить произношение и новые слова. Для неё это давно стало привычным упражнением, не имевшим ничего общего с салонным кокетством.
Но Багратион воспринял ответ как ещё одно приятное открытие.
— Вы говорите по-французски! — воскликнул он с совершенно