Солдат Отечества 5 - Денис Старый
— Да перестань ты, Платон, по-поповски вещать, — отмахнулся Давыдов, однако раздражения в его голосе я не услышал. — Мы и без того понимаем, что дело скверное. Только не всякую неприятность следует немедленно предавать огню. А что если нам, на богоугодное дело и на войну с неприятелем средства понадобятся? Сколь ты настоящими деньгами взял? И с тем поделится нужно.
— Да! — тут же оживился Авсей.
— Не считал. Проверю и скажу.
— Еще сам звенишь, — как дети в детском саде, пальцем на меня указал Авсей.
Вот же человек… Золото звякнуло и у него сразу перемкнуло в голове.
— Вот не нужно при мне сие! Не стыдно, господ… — не договорив, поняв, что мы с казаком как бы и не господа, Давыдов махнул рукой.
Но сам-то не отрывает глаз от денег.
Наступила пауза. Трое командиров вместе с Денисом Васильевичем продолжали разглядывать груду денег, и я, к собственному неудовольствию, тоже не мог отвести от неё взгляда. Слишком уж внушительно выглядело это бумажное богатство.
Впрочем, сомнения подполковника вполне могли объясняться не одной лишь жадностью. Уничтожить такую находку означало лишить командование возможности узнать, какие именно подделки распространяют французы и насколько хорошо они изготовлены. Да и сведения о количестве обнаруженных ассигнаций наверняка представляли интерес. Постепенно я сам начал понимать, что поспешил с категоричным требованием немедленно устроить костёр.
— Нет, господа, — наконец произнёс Давыдов, словно приняв окончательное решение. — Всё это надлежит доставить в расположение нашей армии. Пусть начальство разбирается, что с подобным добром делать. А чтобы ни одна бумажка не пропала, прикажу пересчитать пачки, опечатать сундуки и поставить охрану. Иначе потом ещё нас же обвинят в том, что французскими фальшивками русских людей обирали.
Он задумался. Явно пытался сформулировать еще один довод.
— И еще… Если жизнь и борьба моего отряда станет зависеть от того, что у нас не будет средств купить в окрестных деревнях нужное, то я возьму и эти бумаги, и куплю!
Он ударил для убедительности кулаком в свою же ладонь.
— Как прикажете, ваше высокоблагородие, — ответил я, признавая разумность решения. — Пожалуй, так действительно будет правильнее. Только людей предупредить необходимо, что деньги эти не трофейные и делить их никто не станет.
Солдаты, которые наверняка грели уши за дверью, с заметно оживившимися лицами принялись выносить огромные пачки ассигнаций. По моей прикидке, их было столько, что и в две телеги не поместится. Вот здесь, как мне казалось, и скрывалась ещё одна неприятность.
Люди увидят, какое богатство захватили, и непременно станут ждать своей доли. Ведь по справедливости добыча должна доставаться тем, кто рисковал жизнью, а не оставаться исключительно у командиров. Но эти деньги нельзя было распределять ни при каких обстоятельствах.
Да и представить рядового солдата, в кармане которого внезапно оказывается тысяча рублей, мне было довольно трудно. Это уже не просто обогащение, а настоящий удар по существующей сословной иерархии. Хотя, наблюдая за выносом ассигнаций, я неожиданно поймал себя на мысли, что собственную персону с тысячей рублей представляю без малейшего внутреннего сопротивления. Вот ведь какая занятная человеческая натура!
Зачистка Горок между тем продолжалась. Где-то на окраинах ещё раздавались отдельные выстрелы, но по сравнению с недавним грохотом боя городок постепенно затихал. Казаки и гусары разослали небольшие группы по улицам, проверяя дворы, амбары и дома, в которых могли укрываться неприятельские солдаты.
— Авсей, чего ты переживаешь? Твои казаки нынче же склады французские смотрят. Чай и дам добра хватит. Но ведь все, что на складах мы тоже делить поровну станем? — говорил я
Вот тут есаул сильно задумался. Получалась такая рулетка с неизвестным исходом. А что, если на складах получится взять многое?
А склады тут быть просто обязаны. Все же рядом уже и Смоленск и дорога, пусть и второстепенная, но из-за загруженности основной и что она уже разбита в хлам, направляют полки к Наполеону и другими путями.
— Тяжко с тобой. И не обманываешь ты меня, Платон, но все у тебя ответы есть…
Я усмехнулся. Авсей выбрал томную неизвестность и сделал ставку на склады.
Мои егеря в этих поисках почти не участвовали. Их задачей оставалось удержание центра города, включая тот самый дом, где мы обнаружили французские ассигнации. Впрочем, стрелкам, устроившимся на крышах, время от времени приходилось напоминать о себе выстрелами. По крайней мере дважды я слышал характерный треск наших штуцеров, после которого в ближайших переулках поднималась суета.
У двух десятков егерей имелось и другое занятие. Они собирали трофеи с французских солдат и офицеров, разбитых неподалёку от центрального дома. В ход шло всё, что могло пригодиться: сапоги, ремни, оружие, кошельки, хорошие ножи и даже серебряные пуговицы, которые аккуратно срезали с офицерских мундиров.
Разумеется, находились и вещицы, которые мои парни с совершенно невинным видом прятали в собственные сумки, словно собирали в лесу грибы. Я это замечал, но пока предпочитал не вмешиваться. Договорённость о разделе трофеев в отряде и среди егерей существовала, и нарушать её я не собирался. Другое дело, что егеря постепенно научились обирать неприятеля ничуть не хуже казаков, издавна считавшихся признанными мастерами подобного промысла.
— У таких вот офицеров, что по чужим землям ценности собирали, по карманам много чего сыскаться должно, — заметил Авсей Никитич, поглядывая в окно на моих бойцов. — Ишь, как ловко ваши управляются. Будто всю жизнь только этим и занимались.
Да распирала его зависть, причём настолько откровенная, что я едва удержался от усмешки. Теперь уже окончательно решил, что обещанный поединок с есаулом непременно должен состояться. Не столько ради победы, сколько ради того, чтобы немного охладить его казачье высокомерие. Впрочем, и самому было любопытно проверить, насколько мои навыки рукопашного боя окажутся действенными против человека, выросшего среди людей, для которых драка являлась едва ли не повседневным развлечением.
— Да будет тебе, Авсей Никитич, — с грустной усмешкой произнёс Давыдов. — Чай, и твои казаки кроме складов еще и не забыли обыскать тех французских офицеров, которых на дороге побили. Не всё же егерям одним с добычей возвращаться.
Однако в