Альфа Центавра. Документальная поэма о космонавтах, которые не были в космосе - Александр Плотников
Песнь девятая
Тёплый апрельский вечерв пристанционном буфетена станции Чкаловская.Лётчик Григорий Нелюбов с приятелемзаходит в буфет.Буфетчица Катяприносит им квас.Космонавты смеются, дурачатся,играют в игру «кулачки»и нечаянно опрокидываюткружки.Буфетчица в шуткуначинает отчитывать космонавтов.Она говорит:ой, ну что же вы, в космосе тоже ронять кружки будете?Нелюбов говорит:в космосе, знаете ли, гравитации нет, ничего не разбивается!Она говорит:очень даже удобно!Нелюбов говорит:удобно или не удобно, это я вернусь оттуда и вам расскажу!Она говорит:вот вам тряпка, тут сначала уберитесь!Нелюбов говорит: ладно, ладно,как в ту же секундув буфет заходит патруль.Патрульный спрашивает:что здесь происходит?Она говорит:да всё в порядке.Нелюбов говорит:всё под контролем, товарищ!Патрульный говорит:под контролем или нет, это мне решать.Нелюбов говорит:у вас ко мне вопросы, товарищ?Патрульный говорит:на выход.Думал ли он, Нелюбов,чей полёт был намечен на грядущую неделю,что здесьвсё для него?Патрульный, которому не понравилось,поведение Нелюбова,написал ложный рапорт опьянстве в рядах космонавтов,и Нелюбова исключили.Думал ли он, Нелюбов,что здесьничего не исправишь?О, ангел истории, воспой,как Нелюбов с женойупаковывают книги, одежду и мебельдля переездаиз новой трёхкомнатной квартиры в центре Москвыв часть ВВС на Дальнем Востоке,где пять-шесть домов, тайгаи вода из колодца.Ангел истории, воспой,как Нелюбов запрашиваетаудиенцию с Королёвым,но Королёв, единственный,кто мог что-то сделать,вдруг умирает от сердечного приступа.Ангел истории, воспой,как Нелюбоввидит в газете «Известия»фотографию первого космического отряда,с которой его стёрли, как будто его никогда и не было,и говорит жене:меня никогда и не было.Ангел истории, воспой,как Нелюбов ходит по вагонами показывает случайным пассажирамфотокарточку с Юрой Гагариным,где они вдвоёмвесной 1961-гокупаются в фонтане,и пассажирыему наливают.Ошибочно на могиле Нелюбованаписано, что он погибпри исполнениислужебных обязанностей,словно его ежедневноедежурство у черты исчезновенияможно рассматривать каксвоего рода службу.В действительности Нелюбовв пьяном состоянии былубит проходящим поездомна железнодорожном мостуоколо станции Ипполитовка.Дома Нелюбов оставил записку:Зинок! Ты всегда была лучше всех. Прости.Много работы и много песендля тебя, ангел истории.мы увидим тебя Альфа Центаврамы увидим тебя Альфа Центаврано прошло уже три земных жизниа мы ничего не виделибог с ней с Альфой с Центавройнам бы планетку живуюкруглую-голубуюмы видели сотни планет где возможна жизньвидели десятки планет где должна быть жизньно жизни нигде не былоу нас как водится бесснежная зимаможно вообразить что звёздыэто первый снег на советской улицекоторый робко стелетсяи приносит с собой зимний запахно мыпочти потеряли вкуск таким метафораммы не увидим тебя Альфа Центаврамы не увидим тебя Альфа ЦентавраЭпилог
В первый брежневский годв Институте космической медициныв строгой секретности стартовалаимитация полёта на Марс.Оптимизм советской наукипрогнозировал, чтополёт на Марс состоится ужев 1975-ми займёт от восьми до двенадцати месяцев.В связи с этимтроих лётчиков-добровольцевпригласили к участиюв эксперименте.Троих испытателей заперлив барокамере площадьютри на три метра,вмещающей трёхэтажные нары,уборную, велотренажёр, конфорку,ящики с сублимированной пищейи принадлежностямидля сухой гигиены.Дни и ночи, под шум вентиляторов,испытуемыепод непрерывным присмотроминженеров, врачей и военныхвыполнялинормированный цикл рутинных действий. Онирешали арифметические задачки,описывали микрофлору вымышленных планет,проводили боксёрские спарринги,играли в шахматы,пели,занимались гимнастикой, писалирефераты по истории партии,всё это, чтобы не сойти с ума,и фиксировали каждые пятнадцать минутпоказания тела: давление,пульс, уровень кислородав крови. Уровень громкостив барокамере составлял сто децибел,что сравнимос шумом в московском метро. От этого шуманам снились кошмары.Суточная пищевая нормане превышала тысячи килокалорий.Недостаток витамина Cповлёк за собой цингу,болезнь трудовых лагерей иморских экипажей эпохи Колумба.Один из симптомов цинги —разрушение дёсен, отчегокровь шла обильно из наших дёсени оставлялакровяные следы на общей кружке.Из такой кружки мы пили.В камере была установленавыдающаяся для своего временисистемациркулярного самообеспечения.Иными словами, водадобывалась из мочии крутилась по контуру.Из этой водымы готовили борщ и щи.Но, несмотря на всюэту неимоверную подготовку,уже через месяц после начала экспериментаиспытуемые не выдержалидавления пустоты и ненавистии избили друг друга.Эксперимент провалился.Но эксперимент продолжился.Эксперимент продолжился и тогда,когда новый докладо скорости прогресса космических аппаратовразуверил ЦК в целесообразностиподготовки марсианского полёта.Слишком сложен и слишком дологоказался путьна Красную планету, ноэксперимент продолжился.Эксперимент продолжился и тогда,когда испытуемыеначали галлюцинировать.Все 365 дней экспериментабыли засняты насемь тысяч километров 16-миллиметровой киноплёнки,которая и по сей деньбез всякой надобностихранится в Звёздном городке.На одном из видеороликов,просочившихся в интернет,можно увидеть, какиспытуемые сидят за крошечным столиком,играют в шахматы и пьют чай.И ничто не напоминаетоб их участи. Точно так жев тот день сиделимиллионы других людейв хрущёвках, на коммунальных кухнях,пили чай и, возможно, играли в шахматы,пока крошечная планета – Земля,тоже своего рода провалившийся эксперимент, —летела посреди космической чернотыбез надобности и без цели.Но самое удивительноена этой записи то,что все троевыглядят вполне счастливыми.Они улыбаются, смеются удачному ходу ферзём,прихлёбывают чай из общей кружки,а затем вдругдостаютмаленькую акустическую гитару,ставят на столсамодельную ёлочкуи начинают все вместе петьновогодние песни.HOMO TRISTIUS
Этот текст публикуется не совсем в той форме, в которой был задуман изначально. Изначально этот текст – для театра, и он подразумевает соответствующее и весьма дорогостоящее театральное воплощение: большую сцену, финансирование, постановочную команду из художников, технологов, музыкантов, актёров и пр. Предполагалось также, что для создания спектакля наша команда свяжется с мировыми космическими агентствами, от NASA до Роскосмоса, от Китайского космического управления до Европейского космического агентства, чтобы представить проект мемориализации планет, поскольку одним из главных художественных жестов несбывшегося спектакля должна была стать мемориальная акция. Мы хотели купить по планете для каждого героя поэмы, чтобы в общемировом реестре небесных тел за каждой из них было закреплено имя того или иного космонавта, не полетевшего в космос. Мне мечталось, что подобный тотальный акт памяти может хоть отчасти компенсировать немые дыры во времени, оставленные биографиями упомянутых людей и собак. Надо ли говорить, насколько наивным было моё воображение.
Теперь, оказавшись в эмиграции, – переживая войну, когнитивную апатию и внутреннее требование хоть как-то ответить на ситуацию экзистенциального поражения, в которой оказались многие из нас, – я исполняю текст поэмы один, сидя на стуле перед небольшими аудиториями в разных городах, в подвалах, книжных магазинах, независимых театрах, барах, квартирах, словом, везде, где придётся. И, даже будь у меня возможность получить грант на постановку, сейчас мне кажется, что гораздо разумнее было бы отправить эти деньги на восстановление разрушенных войной городов. И вообще, сейчас мне кажется, что вся та культурная политика, согласно которой жил я, как и многие из моего окружения, политика, которая всегда предпочитает бесконечное конечному, а метафизику физике, то есть политика, заточенная на производство возвышенного символического знания, не выдерживает никакой критики. И что новое, ещё не названное, гомогенное и пустое время, в которое нас всех выбросило (и в этом смысле мы все эмигранты, эмигранты из времени-до), требует бережного пересмотра поэтик.
Складывается болезненное и отчасти перверсное ощущение, что мёртвые,