Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

– Ни в чём. Пустое.

– Не произноси при мне это слово. По некоторым причинам оно мне разонравилось. И не пытайся обхитрить или обмануть меня! Ты что-то себе надумала. Я слышу это по твоему голосу. Или ты считаешь, что я мог так долго сидеть рядом с тобой, слушать тебя, и не научиться распознавать твоё настроение?

Кейт испугалась чуть не до потери сознания. Ей и в голову не приходило, что Кристофер мог изучить все оттенки и интонации её голоса точно так же, как она изучила его голос.

– По крайней мере, я никогда не заставляла тебя признаваться, о чём ты думаешь, – другого ответа у неё не нашлось.

– Верно, – согласился Кристофер. – Тогда не будем об этом. Я хотел поговорить с тобой об имении.

– Не надо. Алисия мне уже рассказала.

– Боже, я мог бы и догадаться! У неё что, мозгов не больше, чем у курицы?

– Ты ведь охотно разговаривал с ней. Ты ей очень нравишься, ты и те милые приятные слова, которые ты ей наговорил.

– Разве же можно удержаться и не наговорить приятных слов котёнку? Она мне тоже нравится. Чёрт, да мне всё ваше семейство нравится, – Кристофер никогда не отличался кротким нравом, и сейчас его терпение, похоже, близилось к концу; он походил на ребёнка, которого несправедливо лишили обещанного и долго ожидаемого угощения. – Значит, она рассказала тебе об имении? О чём ещё она тебе рассказала? Про кольцо, свадебные приготовления и каждую мелочь в твоём приданом?

– Моём приданом?

– В наше время и в нашей стране принято, чтобы отец давал за дочерью приданое, когда та выходит замуж. Также принято, чтобы дерзающий ухажёр посетил дом своей предполагаемой невесты и испросил согласия её родителя. Чего ты от него ожидала? Что он отдаст тебя за меня не глядя? В одной нижней юбке?

– Отдаст меня за тебя?

– Ты что, разучилась говорить по-английски? Тебя. За меня.

– Ты хочешь на мне жениться?

– А на ком ещё мне жениться?

– Н-н-н-ну… – Кейт начала заикаться. – На Алисии.

– Боже! – обречённо выдохнул Кристофер.

– Но ты ей нравишься!

– Кейт! Злюка! Ну как ты можешь? Жениться на Алисии? Сама подумай!

Но Кейт уже не могла ни о чём думать. Казалось, часть её разума тает, растворяется и исчезает, как будто Стоячий камень внезапно рухнул и обратился в горсть пыли, и в том месте, где он так долго стоял, осталась лишь зелёная трава. Белый котёнок с золотистыми глазами носился по траве наперегонки с весенним ветерком и ловил бабочек.

– Алисия, – бездумно повторила она.

– Оставь в покое Алисию! – потребовал Кристофер. – Я не женюсь на Алисии. Я женюсь на тебе.

Кейт потрясла головой, чтобы прочистить её. Она до сих пор не могла прийти в себя и не понимала, что происходит.

– Я не выйду за тебя замуж. Я не могу выйти за тебя замуж.

– Выйдешь, – сообщил ей Кристофер. – Позволь заметить, девочка моя, что если ты несколько недель подряд проводишь ночи напролёт в обществе мужчины, самое время выйти за него замуж, как сказала бы твоя матушка.

– Только глупостей от тебя и ждёшь, – огрызнулась Кейт, уязвленная этой несправедливостью.

– Вот теперь ты больше на себя похожа, – одобрительно сказал Кристофер. – Но почему ты считаешь глупостью моё желание жениться на тебе?

– Ты не хочешь на мне жениться. Если бы хотел, сказал бы давным-давно.

– Не так-то просто сделать предложение женщине, если тебя от неё отделяет восьмифутовая стена из кольев и лозы, в особенности если сам ты при этом мёртв.

– Но почему ты хочешь жениться на мне? Почему?

– Можешь считать, потому, что ты нужна мне, – впервые в голосе Кристофера проскользнула неуверенность, словно он сам не слишком-то понимал свои желания. – Ты же меня знаешь, Кейт. Я собирался даром растратить свою жизнь, совсем как имение. Земля-то неплохая, но слишком тяжёлая, и если в ней застоится вода…

– А от меня чего ты ждёшь? Что я буду тебя осушать? – с негодованием перебила его Кейт. – Может, ещё канавы рыть и унавоживать?

– Звучит не очень привлекательно, согласен. Но правильных слов я не подберу.

– Потому что нет этих правильных слов. Ты даже не любишь меня. И сам это знаешь. Тогда, в канун Дня всех святых, тебя спросили, есть ли женщина, которую ты любишь, и ты ответил «нет».

– Я никогда не думал об этом в таких выражениях, – сказал Кристофер. – Да и как бы я мог? Будь на твоём месте любая другая женщина, я бы сказал, что люблю её, легко бы признался, но не тебе… потому что ты всегда казалась мне частью меня самого, и признаться тебе в любви – всё равно что признаться в любви собственным глазам или разуму. Но ты когда-нибудь пыталась представить, каково это – жить без глаз или без разума, Кейт? Сойти с ума? Ослепнуть? – его голос дрогнул. – Не могу говорить об этом. Так я чувствую.

– Я… я не знала, – голос Кейт тоже дрожал, и она ничего не могла с ним поделать. – Я не думала… ты никогда не говорил… ты даже не смотрел на меня так…

– Не смотрел на тебя! Джеффри говорит, что сегодня днём я только и делал, что стоял да таращился на тебя, как телок, с той самой минуты, как вошёл в залу! Это ты на меня не смотрела. И все остальные это видели.

Все остальные… сэр Джеффри, её отец, Алисия, затаившаяся под окном госпожа… видели – как там она сказала? «Её лицо, когда она смотрела на него, и твое лицо, когда ты