Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский

Из домочадцев следует упомянуть о прапорщике Гамгрелидзе, управляющем имением князя в Кахетии, и о жене его Дареджане; об отставном штабс-капитане Ахвердове (под 50 лет), о 97-летней старухе-няньке, пережившей три поколения фамилии Чавчавадзе, и о двенадцати служанках и одном мальчике, уведенных в плен вместе со своими господами[25].

Известия о приближении опасности. — Нападение на Шильды.

Князь Д. А. Чавчавадзе не для домашних только дел и не для отдохновения приехал в Кахетию: на него было возложено и служебное поручение, состоявшее в том, чтоб принять под свое начальство резервную кахетинскую милицию Кварельского участка, расположенную по домам, но обязанную, в случае надобности, собраться и действовать по его распоряжениям. В конце июня милиция находилась не на правом берегу Алазани, где расположено цинондальское имение, а на левом, ближе к неприязненным горам. До 30 июня ниоткуда не было никаких слухов об опасности, и князь большую часть времени жил в своем имении. Но 30 июня он получил от начальника Левого фланга Лезгинской кордонной линии полковника Кульмана извещение, что получены через лазутчиков сведения о прибытии Шамиля с пятнадцатитысячной партией Караипы (неприязненный аул в горах и пункт, от которого хищники могли направиться во все стороны) и что необходимо принять надлежащие меры осторожности: собрать милицию и расположить ее в местечке Хандо, в двух верстах за Шильдами, то есть по левую же сторону Алазани.

В тот же день был отправлен для сбора милиции помощник князя Давида Чавчавадзе — отставной штабс-капитан князь Роман Чавчавадзе, а на другой день и сам князь Давид оправился за Алазань, в местечко Хандо, оставив семейство свое в имении с полной уверенностью, что ему не предстоит никакой опасности. Не было даже принято никаких мер к защите имения или дома на том основании, что с 1800 года, когда Омар-хан Аварский с 20 тысячами лезгин был только в 50 верстах от Тифлиса (но был разбит на реке Иоре Лазаревым и Гуляковым), не бывало примера, чтоб неприятель переходил на правую сторону Алазани. Почти ежегодно с балкона цинондальского дома были видны пожары на той стороне реки, но никогда цинондальцы не опасались за себя; кроме того, можно было основательно рассчитывать, что при первой тревоге всегда легко могла быть подана помощь: вблизи были батальоны регулярной пехоты и Телав, уездный город, отстоящий только на семь верст от Цинондал, казалось, всегда мог подать помощь или по крайней мере послужить надежным приютом…

Все эти соображения казались совершенно основательными и уничтожали всякое опасение.

Первого июля князь Давид прибыл в местечко Хандо, объехал окрестности, расставил секреты и направился к Шильдам, селению, состоящему из отдельных саклей, затопленных садами, и имеющему небольшую старую крепость, не снабженную, впрочем, ни орудиями, ни крепостными ружьями.

Второго июля, оставаясь в Шильдах, князь Давид не получил никаких новых известий о неприятеле; после обеда посетил лагерь милиционеров, собранных под Шильдами в числе 440 человек, и оставался здесь до позднего вечера. По возвращении из лагеря в Шильды князь был приглашен к начальнику шильдинской крепостцы, сотнику милиции князю Ратиеву, гарнизонная команда которого состояла из 60 человек нашей грузинской дружины.

Ровно в полночь, когда князь Чавчавадзе и начальник Шильдинского укрепления сидели за ужином, вбежал в комнату милиционер из числа защитников Похальской башни, самого передового нашего укрепления, на двенадцать верст выдвинутого вперед к неприятельской стороне и составляющего наш крайний наблюдательный пункт в этой стороне Кахетии. Вестник объявил, что огромные силы лезгин подошли к Похали, что сама башня окружена и что скопища спускаются к Шильдам.

Выслушав это известие, князь Чавчавадзе оставил князя Ратиева со своим гарнизоном в укреплении, а сам с 45 милиционерами поспешил в местечко Хандо. Здесь все люди были уже под ружьем, что было согласно с известием, полученным от похальского вестника.

Принимая в соображения открытую местность Хандо, князь Давид долго не мог решиться: ждать ли ему здесь неприятеля или отступить к Шильдам, представлявшим гораздо более удобств для отпора с малыми средствами. Разрешение этого вопроса зависело бы от верного сведения: обыкновенная ли это партия горцев предприняла нападение или сам Шамиль идет на Кахетию. Разумеется, что в последнем случае благоразумнее было бы отступить к Шильдам. Но желаемого верного сведения не имелось до 2:30 пополуночи. Только в это время прибежали какие-то милиционеры с Похальской башни и принесли известия, что неприятельская кавалерия идет от Похали двумя партиями: одна спускается по реке Чальты, а другая несколько левее. Слово «кавалерия» было для князя Чавчавадзе разрешением его сомнения. Он убедился, что сам Шамиль должен быть в Похали со всеми своими силами и, вследствие этого убеждения, тотчас же стянул свои секреты и отступил к самым Шильдам, где прежде всего распорядился через сельского начальника, прапорщика князя Гургенидзе, чтоб все жители поместили свои семейства и имущество в укреплении, а сами присоединились к милиции. К величайшему сожалению, мера эта, по беспечности жителей, не была приведена в исполнение.

В то же время князь Давид послал 150 человек милиционеров на подкрепление к князю Ратиеву, а остальных людей частью рассыпал по садам и по дороге, ведущей к укреплению, а частью поместил в каменных домах, человек по 10 и по 15 в каждом.

Разместившись таким образом, защитники Шильд целую ночь оставались под ружьем в ожидании нападения. Но неприятель нигде не показывался, и только вдали были видны вспышки перестреливавшихся у Похальской башни. Так прошло время до 7 часов утра.

Третьего июля в 7 часов утра Шильды были атакованы. Дело завязалось в садах, на площади и на дороге к укреплению. Селение вспыхнуло в нескольких местах вдруг. Кроме первого натиска, на площади (откуда неприятель был прогнан), борьба, длившаяся до двух часов пополудни, везде сохранила характер частных схваток у плетней, оград и завалов, с явным преимуществом на стороне защитников[26].

К двум часам пополудни горцы очистили Шильды и отступили к местечку Хандо.

При отступлении их князь Чавчавадзе заметил, что часть скопища переправилась через реку Чальты, очевидно, с намерением напасть на селения Сабуи и Шакриани. Князь тотчас же объяснил милиционерам свои опасения и вызвал из них охотников. Первым выступил из рядов отставной штабс-капитан князь Джорджадзе; к нему присоединилось 150 человек милиционеров. Движение этого маленького отряда увенчалось полным успехом. Преследователи обошли неприятеля справа и подошли к нему в тот момент,