Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский

Нападение на Цинондалы. — Первый эпизод похищения.

Между тем несколькими днями ранее в Цинондалах происходило следующее.

После отъезда князя Давида за Алазань, а именно 3 июля (в субботу утром), с балкона цинондальского дома уже были видны зарева пожаров по ту сторону реки[32]. Зрелище было живописно, но не казалось ни грозным, ни опасным[33], тем не менее, однако, хозяйка дома, княгиня Анна Ильинична Чавчавадзе не упускала из виду предосторожностей.

В тот же день она отдала несколько приказаний сельскому нацвалу (староста) относительно мер к обороне селения и господского двора. Последний в особенности легко было бы защитить самым малым количеством людей, так как кругом всего двора выведена высокая каменная стена, которая, при мощной обороне, сделалась бы необоримой для лезгин преградой. Но по беспечности или от страха, а более всего потому, что многие из них в то же утро были взяты в милицию телавским уездным начальником князем Андрониковым, поселяне не исполнили ни одного из распоряжений княгини. Между ними были весьма преданные люди. Так, например, цинондальский гзыри (то есть подстароста) Туриам Сукнишвили и простой крестьянин Василий Месхиев 3 июля являлись в господский двор с арбами и убеждали княгинь ехать с ними в леса.

«Мы обязаны, — говорили они, — спасти вас. Опасность велика. Из арб мы сделаем для вас ограду и будем вас караулить. Для детей разобьем палатку» и т. д.[34]

Увещания поселян ни к чему не послужили. Престарелая княгиня Тиния Орбелиани в особенности не верила опасности и ни за что не соглашалась удалиться в лес. Что касается княгини Чавчавадзе, то она, хотя и верила опасности, однако никак не могла предположить, чтоб никто из родных или ближних соседей не предупредил о ее близости или не предложил каких-нибудь советов или общих мер к спасению. В том же селении жили семейства князей Гульбата и Романа Чавчавадзе, но они уехали заблаговременно. Жена князя Романа перед отъездом прислала свою служанку сказать, что какие-то молодые люди приехали к ним из Телава и советуют выехать в этот город; но когда княгиня Анна Ильинична послала просить к себе этих молодых людей для личного совещания, то никто из них не явился на ее приглашение. Это происходило поутру, в то самое время, когда все цинондальское семейство находилось в церкви и слушало молебствия о благополучном окончании наступившего тревожного времени. Священник, служивший молебен, только что возвратился сам из Телава и уверил всех в совершенной безопасности.

В тот же день, часов в 8 вечера, возвратился с Алазани посланный туда княгиней человек и известил, что одна партия лезгин уже переправилась на ту сторону реки и стоит на берегу, но что телавский уездный начальник князь Андроников стоит там же с сильной милицией.

Этот момент был последним удобным моментом для бегства; но никто им не воспользовался.

Вестнику не поверили. Княгиня Тиния и Дареджана Гамгрелидзе уверяли, что у него от страха были глаза велики. Княгиня Тиния даже стала строго наблюдать, чтоб никто не говорил княгине Анне Ильиничне об опасности. Княгиня же Анна Ильинична была так занята грудным своим ребенком, четырехмесячной Лидией (которую сама и кормила), что не имела возможности войти во все подробности своего положения и потому как-то охотно предоставляла другим распоряжаться в доме вместо себя.

Часа через полтора привели в дом какого-то незнакомого человека. Он был весь мокрый, рассказывал, что бежал от преследования лезгин, что спасся от них, перебравшись вплавь через Алазань, выдавал себя за сигнахского духанщика[35] и просил ночлега в цинондальском доме. Просьбу его не смели исполнить без позволения княгини. Княгиня дозволила, но через несколько времени заметила, что он во дворе заряжает ружье; это возбудило в ней подозрения, и она немедленно снабдила троих из остававшихся еще в доме людей[36] ружьями, порохом и пулями, приказав им ни на одно мгновение не оставлять сигнахского духанщика без зоркого присмотра, а в случае какого-нибудь подозрительного или злоумышленного с его стороны поступка убить ого.

Во время этих распоряжений прибыл из Шильд милиционер с известной уже нам запиской от князя Давида. Записка эта, конечно, успокоила цинондальских жительниц за участь князя, но еще более успокоила она их за их собственную безопасность. По прочтении записки кто-то из них сказал: «Хорошо, что мы не ушли в лес: вот теперь поспеем и в Телав». Прочие подумали то же самое. Но так как на всякий случай не мешало спросить совета у князя, то княгиня Варвара Ильинична и написала ему записку, в которой спрашивала о степени опасности и о том, куда им ехать. Читатели, конечно, хорошо помнят и эту записку, на которую князь уже не имел времени отвечать.

В ожидании ответа князя княгини продолжали мешкать и оставаться дома. Впрочем, с вечера же они посылали в Телав за почтовыми лошадьми, но получили ответ, что лошади не могут быть присланы ранее завтрашнего утра. Это обстоятельство тоже не слишком встревожило княгинь, которых более всего обнадеживала близость леса, где, по уверению их, можно было скрыться в полчаса сто раз. Лес этот был так густ, что в прежнее время чащей своей всегда представлял большие затруднения искателям или искательницам грибов и не выпускал из себя никого иначе как с разорванным платьем.

С наступлением ночи нужно было, однако ж, принять какие-нибудь предосторожности. Княгиня Анна Ильинична призвала тех же троих людей, которых прежде вооружила для присмотра за подозрительным духанщиком: одному из них приказала караулить на высокой сушильне, бывшей у ворот; другому поручила продолжать присмотр за духанщиком, прежде обезоружив его; третьего послала она на бельведер, с которого можно было слышать конский топот даже за Алазанью и на котором через несколько времени все семейство было найдено горцами…

Вскоре после этих распоряжений все семейство предалось спокойному сну. Княгиня Анна Ильинична легла позже всех и, быть может, волнуемая предчувствиям, долго не засыпала. Она обходила караульных и заставала их на местах; но зная, что все хищнические нападения делаются обыкновенно ночью, а не днем, княгиня к утру немного успокоилась и заснула с мыслью, что с рассветом и днем ничего подобного случиться не может. На заре со двора