Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский

довольно осторожно сводят с лестницы… Вслед за княгиней Варварой Ильиничной и все прочие заключенницы делаются пленницами. Их без разбора хватают рослые и сильные чеченцы (как оказалось впоследствии, то были не лезгины, а чеченцы) и толпой кидаются на лестницу. Лестница, снизу подпиленная, рушится под тяжестью похитителей и похищенных. Все кучею падают вниз, ушибаются, давят друг друга. Ребенок выпадает из рук княгини Анны Ильиничны, откатывается в сторону, и она собственными глазами видит, как один из чеченцев наступает на него ногой… Несколько оправившись от падения, похитители торопятся снова завладеть каждый своей жертвой. Со второй лестницы уже не несут и не влекут, а скатывают их всех, как с наклонной плоскости. Раздается слово «ханша», и все бросаются княгине Анне Ильиничне, оспаривают ее друг у друга, кричат, обнажают шашки и дерутся… Княгиня достается тому, кто первый завладел ею еще в бельведере.

Но здесь похищенные распределяются между похитителями, и каждое из похищенных лиц следует своей особой участи, отличающейся непохожими друг на друга случайностями. Поэтому и рассказ должен разделиться на отдельные эпизоды, следуя поочередно за каждым из главных лиц драмы. Но этим займутся следующие главы рассказа.

Последующие эпизоды похищения и возвращения хищников из-за Алазани. — Засада у горы Концхи.

Было уже сказано, что в момент похищения княгиня Варвара Ильинична Орбелиани стояла впереди всех, у дверей бельведера, и что горцы прежде всех ее повели с лестницы. Поэтому и мы последуем за ней прежде, чем за прочими жертвами хищнического нападения.

Один из первых чеченцев, взошедших по лестнице на бельведер, приблизился к княгине Варваре Ильиничне и хотел взять ее за талию. Княгиня инстинктивно отстранилась от этого насильственного объятия. Тогда чеченец, кое-как по-русски и кое-как по-грузински, торопливо объяснил княгине, что ей бояться нечего. Княгиня, со своей стороны, объяснила, что она желала бы по крайней мере быть взята вместе со своим ребенком; чеченец отказал в этом несчастной матери и, прекратив дальнейший разговор, взял ее за руку и повел с лестницы. Со второй лестницы он уже не вел, а нес на руках свою пленницу, перенес ее через весь двор и посадил у колодца.

Здесь он оставил княгиню, чтоб присоединиться к прочим грабителям дома, но, уходя, запретил ей трогаться с места и советовал прятаться от его товарищей, чтоб не потерпеть от них обиды. Предостережение это со стороны чеченца, конечно, было не что иное, как боязнь, чтоб кто-нибудь из его товарищей не завладел его живой и обещавшей хороший выкуп добычей в то время, пока он будет продолжать грабеж в доме.

Тем не менее, однако ж, такая попечительность со стороны дикаря ободрила княгиню так, что она решилась потребовать, чтоб ей принесли ее сына. Чеченец обещал и ушел.

Через несколько времени княгине действительно принесли ребенка, но это была Лидия, младшая дочь княгини Анны Ильиничны.

С малютки тут же сорвали одеяльце и пеленки, имевшие на себе кружева, и потому, вероятно, показавшиеся слишком роскошными.

Княгиня взяла на руки маленькую племянницу и оставалась с ней у колодца до тех пор, пока другой горец не пришел и не взял малютку, сказав, что ее требует к себе мать, то есть княгиня Анна Ильинична.

Похититель же княгини Орбелиани долго не возвращался, оставляя ее в страшном положении свидетельницы всех сцен грабежа и опустошения.

Из-за своего колодца княгиня видела, как вывели из дому, а потом посадили на лошадей и вывезли за ворота г-жу Дрансе, детей и одну из нянюшек; она видела, как навьючивалось и вывозилось домашнее имущество, как поджигали дом… Сестры своей княгиня в это время не видела, вероятно, потому, что княгиню Анну Ильиничну вывели со двора пешком, а не на лошади, и, следовательно, легко было ее не заметить посреди конной толпы.

Когда почти вся толпа уже выехала со двора, очередь дошла до княгини Варвары Ильиничны. К ней возвратился ее похититель с четырьмя товарищами и предложил ей сесть на лошадь.

Лошадь и седло были прекрасные, и княгиня выехала так удобно и спокойно, как только это было возможно без привычки к мужскому седлу и с чувствами, похожими на отчаяние в душе.

Одежда княгини, состоявшая из черного (траурного) суконного платья, осталась на ней нетронутой.

Переезд до реки Кизисхеви совершился довольно медленно, но благополучно. В это время похититель и проводники княгини успели дать ей понять, что они знают, кто она, и знали ее мужа, когда он был в плену у Шамиля. Горцы прибавляли, что он был храбрый джигит, то есть молодец, и тем заслужил их уважение.

До переправы ехали растянутой, разбросанной толпой. Княгиню везли позади всех, и оттого она не могла видеть никого из своих домашних. Только спускаясь к речке Кизисхеви, видела она вдали розовое платье кормилицы своего сына, и это несколько ее успокоило: она была уверена, что с кормилицей едет и ее маленький Георгий.

За рекой шествие продолжалось в прежнем беспорядке и разброде, до самого того места, где возвращавшуюся из Цинондал толпу ожидала засада под начальством капитана Хитрово, то есть до горы Концхи. Здесь хищники соединились в одну массу для дружного бегства от неожиданно встретившейся им опасности…

Но прежде чем будет описано это мгновение, необходимо возвратиться к другим пленницам и посмотреть, что досталось каждой из них на долю со времени похищения до минуты приближения их к засаде, то есть с 8 часов утра до б часов вечера[41].

Возвратимся на бельведер.

В то самое мгновение, когда взяли и повлекли с лестницы княгиню Варвару Ильиничну, а за ней и княгиню Анну Ильиничну, г-жа Дрансе стояла на коленях и закрывала себе лицо руками, ничего не видя, что вокруг нее делалось, и только слыша крики, вопли детей и т. п.

Через несколько мгновений она почувствовала себя на руках горца с обнаженной и обритой головой, с красным лицом, с отвратительным запахом.

Горец, показавшийся чудовищем испуганной француженке, понес ее с лестницы, которая под ними обрушилась. На нижней площадке со всех упавших, ушибленных и полумертвых от страха женщин (со всех, за исключением княгини Орбелиани и княжны Баратовой) была более или менее оборвана бывшая на них одежда.

Госпожа Дрансе в этом отношении потерпела не менее других. Безжалостные и бесстыдные грабители, торопившиеся захватить все, что только было возможно, разорвали все ее платье, и целыми остались на ней только рубашка, корсет и обувь. В таком положении вынесли ее во двор, посадили на порог старой прачечной и заставили держать в