Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский
Сигнал предателя, без сомнения, бывшего лазутчиком горцев, уведомлял их, что Цинондалы беззащитны, что можно безнаказанно прийти и ограбить их… По выстрелу весь дом поднялся на ноги. Ни духанщика, ни людей, расставленных с вечера на караул, уже не нашли ни во дворе, ни в саду, ни на указанных им местах. Княгиня, по несчастью, утомленная беспокойной ночью, еще спала и ничего этого не слышала. Служанки все были испуганы и растеряны, не будили княгиню и боялись ей сказать о приближении хищников, медленно одевали детей, поили их чаем… Кроме того, тот, кто знаком с Цинондалами и их местностью, вероятно, помнит, что в самом небольшом расстоянии от дома есть купа густых дерев, называемая кондольским деревом с образом: оно-то и дало прибежище хищникам на ночь, и они, как должно полагать, проведя там ночь, оттуда, уже незамеченные, пустились к цинондальскому дому, и их можно было усмотреть только в пятиминутном расстоянии от дома. Между тем встала княгиня и начала торопить всех к отъезду; было уже семь часов. В это самое время приехал с почтовыми лошадьми из Телава г-н Горличенко, тамошний уездный врач и домашний доктор семейства князя Чавчавадзе[37]. По прибытии лошадей в ту же минуту стали запрягать их в дорожный экипаж. Деньги, бриллианты и некоторые драгоценные вещи поспешно уложили в экипажные сумки и ящики. Княгиня Анна Ильинична стояла на балконе и нетерпеливо торопила женщин, таскавших и укладывавших в экипаж разные вещи. Было уже восемь часов, как вдруг со двора раздался голос проживавшего в доме отставного штабс-капитана Егора Федоровича Ахвердова. Он закричал: «Модиан!» (идут!), и этот крик хватил ужасом всех, его услышавших[38]. Люди от экипажа бросились в разные стороны. Княгиня с балкона поспешила в комнаты, собрала всех, бывших в доме, и приказала идти вверх, по лестнице, ведущей на бельведер. Мера эта была принята не для спасения, которое ни в каком случае уже не казалось возможным, но для того, чтоб всем вместе встретить и разделить одинаковую участь.
Когда все были уже наверху, появился какой-то неизвестный крестьянин с пилой. Он предложил княгиням защищать их и советовал подпилить лестницу, что и принялся немедленно исполнять; но княгиня Анна Ильинична, почитая бесполезной защиту одного человека против несметной толпы, а уничтожение лестницы считая мерой, которая могла бы повести за собой только поджог бельведера хищниками, настоятельно приказала крестьянину перестать пилить лестницу и советовала ему самому спасаться и взять с собой мальчика (сына Василия Месхиева), который до этой минуты не хотел покидать господ своих. Крестьянин взял мальчика, и они скрылись.
Женщины и дети остались одни на бельведере. Невыразимый испуг и отчаяние овладели всеми, кроме княгини Анны Ильиничны и княгини Варвары Ильиничны. Первая из них прежде всего обращается к француженке, г-же Дрансе, со следующими словами: «Madame Dransey! Quelle fatale destinée vous reunite à nous ce moment! Pardonnez moi den avoir été plus ou moins la cause!..»[39] В то же время княгиня опасается, чтоб крик детей не привлек внимания хищников, уже наполнивших нижний этаж дома. Она старается угомонить их, а младшей своей малютке, четырехмесячной Лидии, дает сосать грудь свою.
Княгиня Варвара Ильинична также не лишается присутствия духа. Она боится только одного: быть свидетельницей гибели кого-нибудь из бывших с ней, и поэтому решается умереть прежде всех; с этой целью она приближается к дверям и, обратившись к ним лицом, смело ожидает появления врагов. Рядом с ней становится княжна Нина Баратова. В это самое время княгиня Анна Ильинична с грудным ребенком на руках опускается на колени, спиной к двери, чтобы не видеть удара, когда его занесут над ее головой, а остальные лица все группируются в одну тесную толпу, стоя также на коленях и прижимаясь друг к другу.
В таком положении все семейство оставалось около часа, по возможности сохраняя молчание.
Этот час был необходим хищникам, чтоб обшарить двадцать две комнаты нижних этажей. Но каков был этот час для беззащитных женщин и детей, приютившихся в бельведере!.. С болезненным замиранием сердца прислушивались они к доходившим до них звукам: то были звуки торопливой беготни, отворяемых и затворяемых дверей, отпираемых и ломаемых ящиков, разбиваемых стекол… Иногда как-то странно звучали клавиши фортепьяно, вероятно, подвергавшиеся испытанию или любопытству дикарей…
Медленность хищников, предавшихся исключительно грабежу, несколько даже ободряет несчастных: им приходит мысль попытаться найти хоть кому-нибудь спасение в бегстве. Княгиня Варвара Ильинична смело отворяет дверь и спускается по лестнице на площадку второго этажа, чтоб посмотреть, нельзя ли оттуда спустить через окно хоть старших детей, Саломе и Марию, которые со двора могли б как-нибудь убежать в лес; но рекогносцировка княгини убеждает ее в несбыточности этого плана: через нижнюю лестницу она видит много народа, занятого разбиванием дверей в кабинет князя Давида, и возвращается в бельведер. Вскоре после нее решается спуститься с лестницы княгиня Тиния Орбелиани — и уже не возвращается[40].
Одна из служанок запирает дверь на крючок и тем еще на несколько минут продолжает мучения страшного ожидания.
Княгиня Анна Ильинична молится и прислушивается.
Вот, наконец, идут…
Идут легкой и скорой поступью. Двое или трое вошли по лесенке… Но сначала они отправились в соседнюю комнатку бельведера и начали бросать оттуда через окно вниз подушки и матрацы, обыкновенно хранившиеся здесь на случай приезда гостей. Исполнив это, хищники как будто удаляются… Они сходят обратно вниз по лесенке… Может быть, они не заглянут в комнату трепещущих заключенниц… Может быть!.. Напрасная надежда! Они взбираются снова на лесенку… Но только их уже не двое и не трое, а более. Они приближаются к запертой двери, колеблют ее, но несильно и нерешительно, так что слабая дверь им не уступает… Они как будто опасаются встретить вооруженную засаду…
Наконец, вот кто-то сильнее и решительнее рванул дверь и она отворилась. Толпа хищников останавливается на пороге и… разражается громким хохотом, который можно объяснить только тем, что хищники обрадованы и рассмешены встречей беззащитной толпы женщин и детей там, где они, быть может, ожидали найти засаду… На этот неожиданный, дикий, радостный и вместе иронический хохот испуганные дети отвечают страшным визгом и плачем. Княгиня Анна Ильинична с ребенком у груди поднимается на ноги и готова уже лицом к лицу встретить смерть. В это самое время княгиню Варвару Ильиничну