Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский

Вскоре пошел дождь и продолжался до самой переправы через Алазань.

Во время переправы (вброд) ребенка взяли у княгини и возвратили снова только на другом берегу реки.

Здесь мюрид хотел снять с седла свою пленницу для отдыха. Но все члены княгини так отекли и онемели, что она была не в состоянии сойти с лошади и потому предпочла остаться в прежнем положении…

За Алазанью княгиня обогнала свою дворовую девочку, 14-летнюю Ефросинью. Она ехала в бурнусе и в соломенной фуражке маленького князя Александра и горько плакала о том, что горцы считали ее за генеральскую дочь.

Далее попадались чеченцы в странных костюмах: одни были завернуты в женские платки или платья; на других, сверх папах, были надеты детские шляпки. Все это для княгини

…было бы смешно,

Когда бы не было так грустно…

Некоторые из хищников ехали с вилками, другие с серебряными ложками в руках или за поясом.

Около этого же времени княгиня издали видела свою сестру, княгиню Варвару Ильиничну.

Она ехала в своем суконном черном платье, но с непокрытой головой.

Немного далее встретилась Дареджана Гамгрелидзе, ехавшая на арбе вместе с другими домашними женщинами.

Дареджана подошла к княгине и сказала ей, что видела сына Шамиля (Кази-Магому) и просила его, чтоб княгине дали особую лошадь, и что Кази-Магома обещал это исполнить.

— Берегите себя, княгиня, — прибавила Дареджана, — вы нужны детям; не бойтесь, успокаивайте и ободряйте себя; а вот я так чувствую, что не перенесу своего положения: если не убьют, так умру сама.

Бедная женщина как-будто предчувствовала, что вскоре постигнет ее страшная гибель[46]…

Другая женщина, Нина, бывшая вместе с Дареджаной, предлагала полуобнаженной княгине свою ваточную юбку; но княгиня отказалась от предложения преданной женщины, сказав ей, что княгине легче будет достать для себя все нужное, чем служанке… Здесь подъехала княгиня Варвара Ильинична, и сестры соединились. Княгиня Чавчавадзе, чувствуя, что силы ее оставляют и голос пропал, ожидала, что она должна скоро умереть и просила сестру свою взять Лидию; но проводник княгини Орбелиани не позволил ей этого сделать, говоря, что княгиня Варвара Ильинична не может кормить и ребенок умрет с голоду.

Таким образом, многочисленный поезд хищников и пленных приближался к горе Концхи. Толпа более и более стягивалась в одну сплошную массу, применяясь к требованиям суживающейся местности. Можно достоверно сказать, что почти все пленные в это время были недалеко друг от друга, хотя и не всегда могли одна другую видеть.

Княгиня Орбелиани ехала очень близко позади княгини Анны Ильиничны.

Поезд стал огибать Концхийскую гору, как вдруг все были приведены в замешательство громом пушечного и ружейного залпа и в то же время осыпаны ядрами, картечью и пулями.

То была засада капитана Хитрово.

Чеченцы со своей добычей шарахнулись в сторону и, круто поворотив назад, помчались во весь опор.

Они рассчитывали дальним объездом обогнуть засаду; но батальный огонь из русских ружей преследовал скачущих.

Мюрид, державший за седлом своим княгиню Анну Ильиничну, опередил почти всех. Сильная лошадь его скакала быстрее птицы…

Княгиня, будучи лишена употребления правой руки, которая была крепко захвачена тугим поясом ее похитителя, а в другой руке держа своего грудного ребенка, в эти мгновения молила Бога только о том, чтоб русская пуля настигла ее и положила конец настоящим и ожидаемым страданиям. И это легко могло бы случиться, потому что ядра, картечь и пули с визгом проносились вблизи княгини. Она даже видела, как под одним чеченцем лошадь была разорвана пополам русским ядром… Но желанная смерть миновала княгиню и сберегла ее для гораздо ужаснейшего…

Оглянувшись назад, она видит за собой скачущую лошадь без седока, с развевающимся на седле черным платьем.

С отчаянием она представляет себе, что это черное платье — платье ее сестры, вероятно, упавшей с лошади и, может быть, уже убитой…[47]

Под влиянием нового сильного испуга и отчаяния, утомленная чрезвычайно быстрой ездой в самом неловком положении позади скачущего горца, княгиня чувствует, что последние силы готовы ее оставить.

Единственная рука, в которой она могла держать своего ребенка, немеет более и более; вырвать другую руку из-за пояса чеченца нет никакой возможности…

Княгиня готова выронить дитя свое из онемевшей руки…

Вот уже сама собой опускается вниз рука, а с ней и плачущее дитя…

Но чеченец скачет быстрее и быстрее…

Вот уже только за одну ножку держит несчастная мать своего младенца. Рука ее немеет и ослабевает более и более…

Младенец, повиснув вниз головой, раскачивается и бьется то о стремя, то о ноги скачущей лошади.

Но чеченец не останавливается, не слышит молений своей жертвы.

Еще мгновение — и бессильные пальцы сами собой разгибаются на руке матери, и ребенок с криком падает на землю…

Позади через труп упавшего младенца скачет толпа хищников, испуганных засадой и убегающих от преследования.

Но никто из них не ушел бы от бывшего в засаде отряда, если б капитан Хитрово не захотел пощадить кровь невинных.

Он прекратил свой огонь, когда увидел, что испуганные пленницы гибнут под ударами своих похитителей. Так погибла Дареджана Гамгрелидзе и многие другие. Так непременно погибли бы и все прочие, если б горцам был совершенно прегражден путь к спасению.

От горы Концхи до Похальской башни

Горцы с уцелевшими пленниками успели миновать гору Концхи и вскоре въехали в лес.

Лес был густ, но для горцев это не было препятствием: боясь преследования, они продолжали с возможной поспешностью пробираться сквозь чащу, рубили перед собой сучья и ветви и не ехали по прямому направлению, а беспрестанно сворачивали в стороны, или отыскивая знакомые тропинки, или, быть может, желая скрыть след своего пути от преследователей.

При таком положении убегавшей хищнической партии она, а с ней и пленницы, естественно, должны были снова разделиться на особые небольшие партии, и, следовательно, отсюда снова каждому из действующих лиц нашего рассказа начали встречаться на пути особые случайности до тех пор, пока все пленницы опять не соединились вместе; а это было уже на другой день, с приближением их в Похальской башне.

В последний раз мы видели княгиню В. И. Орбелиани недалеко от засады, едущей позади сестры своей.

Здесь она видела,