Том 2. Рассказы - Жан Грива
Кларк резко поднялся, открыл холодильник, достал бутылку виски и прямо из горлышка отпил несколько глотков. Прорычав что-то, покряхтев, пару раз глубоко вдохнув и выдохнув воздух, Кларк еще раз приложил к губам бутылку, порядочно отхлебнул, потом поставил бутылку обратно в холодильник и вновь вытянулся на диване. Приятный дурман охватил вскоре все тело, тяжелые воспоминания притупились, и Кларк задремал.
Вдруг в переговорной трубе прозвучал свисток. Капитан вскочил и, перегнув через стол свое длинное тело, приник ухом к отверстию трубы.
— Сэр, — донесся уравновешенный голос старшего штурмана Томсона, — мы достигли Пентленда. Становимся на якорь и ждем прилива.
— Очень, хорошо, мой мальчик! — вполне благопристойно, лишь слегка шепелявя, ответил капитан.
Машины уже остановились, но судно, подвластное инерции, продолжало медленно скользить вперед. Потом зазвенели цепи спускаемого якоря. «Сейчас или никогда, — подумал Кларк. — Все заняты на носу корабля и на капитанском мостике. Нижняя палуба пуста. Только сейчас или никогда!» Надев светлый мундир, он, как вор, на цыпочках выбрался из каюты и осторожно, по-кошачьи, спустился на нижнюю палубу. Море окутала тьма, флаг уже был спущен, но подстреленный альбатрос лежал все там же. Кларк одной рукой схватил птицу за горло, поднял и кинул в море. Длинные бессильные крылья коснулись мундира на коленях и груди. Радуясь, что поблизости нет ни одной живой души, он резко повернулся и поспешил обратно. В это время зажглись бортовые огни, из машинного отделения на палубу, открыв узенькую дверцу, вышел кто-то из кочегаров и, закуривая, чиркнул спичкой.
С чувством глубокого облегчения вернулся Кларк в свою каюту и, прижав нос к иллюминатору, вгляделся в темноту. Вокруг на якорях стояли суда в ожидании прилива, когда воды Атлантического океана поднимутся и в Пентлендском проливе встретятся с водами Северного моря. Сколько раз он на своем «Олд Ваверли» одолевал эти взбешенные воды, которые напоминали течение двух огромных рек, стремящихся навстречу друг другу и швыряющих корабли, как щепки в кипящем котле. На этот раз Кларк решил не подниматься на капитанский мостик — еще чувствовался запах виски, а об этом никто не должен догадаться, даже заподозрить не должен. Бог знает, что могут вообразить эти негодяи. Лучше уж остаться в своей каюте. На старшего штурмана, этого метиса и раба морских традиций, все же можно положиться. Он благополучно проведет «Олд Ваверли» через бурлящее течение и толчею судов. Не впервой! И на этого рыжеволосого дикаря у якоря можно положиться — свое дело он знает и мускулы у него работают что надо. Вообще эти людишки не так уж плохи, только слишком высокомерными стали, вышли из повиновения. Хорошо, что в порту царит безработица. Это держит их на «Олд Ваверли», словно скотину на привязи. Взять того же Томсона: «получу расчет». Что ты станешь делать, куда пойдешь? Из старшего штурмана превратишься в бездомного бродягу! Ничего, передумаешь, и все опять будет хорошо. Ругатели этакие — мой «Олд Ваверли» для них плавучий гроб и трещит, видите ли, по всем швам. Ну и уходите! Может, найдете лучше! Удирайте! Голод опять пригонит ко мне, еще просить станете, чтобы взял обратно. Дьявольщина! Почище краснокожих. Будь я траппером, я бы их всех, в том числе и Томсона, всех подряд...
С этими мыслями и заснул Кларк в ту ночь, а наутро проснулся уже в Северном море, недалеко от Эдинбурга. Сверкало солнце, море было подобно зеркалу. Капитан зашел в ванную комнату побриться. В затылке давило, во рту пересохло. Может, пропустить маленькую? Нет, теперь уже нельзя — заметят. У них нюх что у акул — за несколько километров чуют.
Побрившись, основательно облив лицо одеколоном и выпив стакан холодной воды, он надел чистую рубаху, по-летнему светлый мундир, нарядную форменную фуражку и поднялся на капитанский мостик. В штурманской комнате его, как обычно, уже ждал черный крепкий кофе и традиционный сэндвич на фарфоровой тарелочке. Отпивая кофе, он приветливо спросил Томсона (только затем, чтобы почувствовать его сегодняшнее настроение):
— Что нового, мистер Томсон?
— Все по-старому, — прозвучал короткий ответ.
— На палубе все в порядке?
— В порядке.
— Никаких особых происшествий нет?
— Боцман сообщил — альбатрос исчез.
— Я всегда говорил вам, что наш боц Джек — хороший малый. Палуба вымыта?
— Без сомнения, — ответил штурман.
— А кровь?
— Не знаю. Надо спросить.
У Кларка чуть не выпал из рук сэндвич.
— Ну что вы! Все в порядке. Забудем этот случай, мистер Томсон. — И, не дождавшись ответа штурмана, капитан поспешно добавил: — Из подобных мелочей не нужно делать трагедии. С этим покончено, и баста! Сегодня прекрасный день!
— Мы уже у ворот Эдинбурга! — воскликнул Томсон.
— Слава богу, что благополучно достигли берега! — в глубоком волнении произнес Кларк. Взяв бумагу и что-то написав на ней, он обратился к штурману: — Мистер Томсон, пожалуйста, передайте радисту. Телеграмма жене и детям. Вчера забыл.
— А наш вчерашний уговор вы не забыли, мистер Кларк?
Капитан коснулся пальцем лба.
— Наш уговор? Какой уговор?
— О моем уходе и расчете.
— Вы это серьезно? — недоверчиво спросил капитан.
— Совершенно серьезно, — ответил штурман. — И все остальные поручили мне от их имени передать вам то же самое.
— Как это понимать? — нервно спросил капитан. — Забастовка? Бунт? Восстание?
— Нет, — улыбаясь, ответил Джим Томсон. — Это значит, что мы покидаем ваш «Олд Ваверли».
— А я так уважал вас, мистер Томсон. Какая низость!
— Простите, капитан, — Томсон с отвращением показал капитану на его мундир. — Ваши брюки и китель испачканы кровью.
От колен до груди крыло альбатроса оставило красный пунктирный след. Капитан в ужасе повернулся и бегом побежал в свою каюту.
А старый гроб «Олд Ваверли», который трещал по всем швам, медленно вошел в порт Эдинбург. Над красными черепичными крышами — на вершине скалы в старом городе уже виднелись серые стены Тауэра.
КАТЮША
Этим летом, возвращаясь домой из Англии, мы завернули на несколько дней в Роттердам. Его огромный, замысловатый порт я знаю как свои