Том 2. Рассказы - Жан Грива

— Конечно, — сказала она и крикнула: — Катюша, где ты, милая? Я приехала!

На барже показалась темноволосая девчурка, она ловко спрыгнула на берег, с веселым криком подбежала к нам и повисла на шее у матери.

— Катюша, познакомься с этим дядей, — Элина обернулась ко мне, — он приехал из страны твоего отца.

— Он останется с нами? — спросила Катюша, протягивая мне руку.

— Нет, он моряк. Он должен уйти в море.

Я вспомнил, что у меня в кармане пустячок из Риги — маленькая серебряная брошечка.

— Вот, возьми на память! — Я протянул брошку Катюше и поцеловал ее на прощанье.

Потом сел в машину и уехал. Я уже не жалел о своей поездке. Я забыл и про гарлемский мясной рынок, и про гаагский замок, и про амстердамскую ратушу. В памяти остались только глаза Элины, лучащиеся такой человечной теплотой, и малютка Катюша, родившаяся от двух печальных, но прекрасных судеб. Может быть, Катюше, этой шустрой девчурке, достанется лучшая доля, чем ее родителям — участникам и очевидцам страшной катастрофы.

Мы приехали в Роттердам. И тут мой неразговорчивый шофер заговорил.

— Ужасно, — произнес он, и я понял его с полуслова.

— Давайте постараемся, чтобы такое больше никогда не случилось, — сказал я ему на прощанье, и мы обменялись крепким рукопожатием.

Мы плыли на небольшом пограничном катере по заливу Халонг, который был сплошь усеян островами, заросшими тропическими деревьями, кустарником и лианами, отчего напоминал огромную миску с зеленым горохом. Мой спутник Ван Да, потомок хайфонских рыбаков, теперь пограничник, подробно рассказывал мне об этом архипелаге, состоящем из тысяч островков, о каждом гроте, вспоминал давние события, связанные с освободительной борьбой вьетнамцев. В металлическом катере, раскаленном тропическим солнцем, припекало как на сковородке, и я скоро устал от длинного рассказа Ван Да. Мое внимание больше привлекала экзотическая зелень небольших островов. В часы тропического зноя нелегко слушать бессвязный рассказ с утомительными экскурсиями в историю, а прервать моего спутника было бы невежливо. Я старался не отвлекаться и с истинным наслаждением осмотрел несколько пещер: они в самом деле были красивы, и их прохлада спасала от палящих лучей солнца.

На обратном пути катер шел быстрее, и встречные воздушные волны омывали нас словно струи воды, дарили приятную свежесть. Вдруг рядом с катером из прозрачной глубины вынырнула огромная акула. Вначале показались ее спинные плавники, которые напоминали натянутые ветром паруса миниатюрной яхты, потом над водой поднялась конусообразная морда, и акула, будто пугая нас, перевернула в воде свое толстое обтекаемое тело. Блеснуло на солнце и скрылось белое, словно лаком покрытое брюхо. Но в следующее мгновение страшное чудовище опять вынырнуло, разрезав плавниками, как алмазом, зеркальную поверхность моря. Акула шла за нашим катером — так дельфины в океане, играя, сопровождают мирные торговые суда. Во время морских путешествий мне приходилось видеть тунцов весом в тонну, огромных кашалотов и всевозможных акул, но такое страшилище встретилось впервые.

— Если эдакое чудовище нырнет под рыбацкую лодку, то, пожалуй, перевернет ее, а рыбака живьем проглотит, — сказал я моему спутнику.

— Может и такое случиться, — ответил Ван Да, хорошо знавший труд и быт рыбаков. — Но я думаю, наши рыбаки поймали бы эту акулу, втащили в лодку, а потом привезли бы домой и съели.

— Разве акулу едят?! — недоверчиво воскликнул я.

Ван Да деловито ответил:

— Не всю, частично. Из ее плавников получается великолепный суп. Не пробовали?

— Не приходилось, — преодолевая отвращение, ответил я.

Ван Да, заметив мою гримасу, усмехнулся и сказал:

— Сегодня вечером я угощу вас, если только в ресторане будет. Французские колонизаторы с аппетитом ели такой суп и морских червей — трепангов, а на десерт — семена лотоса. А суп из плавников...

Я передернулся:

— Разве из такого чудища можно сварить вкусный суп?

В этот момент над водой вновь показалась акула — вначале беспокойные плавники, потом устрашающая голова, которая, не знаю почему, напоминала мне голову привидения. Но Ван Да спокойно сказал:

— Акула вовсе не такой страшный хищник, как кажется. Для рыбаков гораздо опаснее тайфуны — все сметают на своем пути.

— Тайфуны? — удивился я.

— Да, тайфуны. Тропические циклоны, — поясняя, добавил он. — Здесь они частые гости. Известковые острова залива Халонг — тоже работа тайфунов. Ураганы и огромные волны придали им самые причудливые формы.

— Сидящая лягушка и Драчливые петухи тоже? — спросил я, назвав недавно виденные острова.

— Конечно, и они, и многие пещеры, — подтвердил мой спутник и продолжал: — В заливе Халонг самые большие разрушения учинили тайфуны, которые пришли с Маршалловых и Филиппинских островов. Они — истинное несчастье для наших рыбаков. Ведь залив Халонг, как вы убедились, полон парусных лодок — сампанов. Происходят просто невероятные случаи. Здешний рыбак однажды вместе с лодкой вознесся на небо.

— На небо! — недоверчиво воскликнул я, забыв про огромную акулу, которая все еще кружила в воде около нашего катера. — Как же это было? Расскажите? Прошу вас...

И Ван Да начал рассказывать:

— На этот раз причиной был не тайфун, а смерч, и случилось это вот как. Не так давно здесь, на побережье, жил рыбак Дао Кен со своей семьей. Мой отец близко знал Дао Кена, да и сам я хорошо его помню. Как и положено рыбаку, был он трудолюбивым, каждый день выходил в море. Невысокий, как все вьетнамцы, худой, высушенный солнцем, словно вяленая рыба. Подбородок у него был покрыт жидкой бороденкой — когда рыбаку бриться, да и где! Старая одежда его пропахла рыбой, задубела от чешуи и слизи. Во рту он всегда держал самодельную прямую трубочку. Любил разговаривать сам с собой, в море привык. Затылок, на котором волос было совсем негусто, прикрывал армейским тропическим шлемом из зеленой пластмассы, как у меня. Этот шлем ему подарил сын-партизан, который воюет на Юге с американскими захватчиками. Да и сам старик был не из робких. Однажды на своем сампане он добрался до южного побережья и привез партизанам оружие и амуницию. Что ж говорить, лодочник был отличный! Парусом сампана управлял так ловко, что прошел бы на своей лодке и в ячейку рыболовной сети. Вот какой рыбак был Дао Кен!

Но раз, когда американские летчики