Том 2. Рассказы - Жан Грива

Разбудил нас громкий окрик:

— Встать!

Возница дернул вожжи, лошадь чуть не взмыла на дыбы.

— Где моя трубка! — продолжал тот же голос, который мог принадлежать только полковнику Закису.

Мы соскочили с санок, тщательно прощупали тонкий слой пахучего сена, заглянули под мешок с соломой. Трубки не было. Тогда мы принялись ворошить снег вокруг полозьев. Трубки не было. Возвратились на последний развилок, где командир прощался с артиллеристами. Но и там ее не оказалось.

— Черт знает что! — воскликнул полковник Закис. — Единственный раз в жизни вынул изо рта и потерял! — Потом повернулся ко мне со словами: — Как только прибудем в штаб, соберете лучших разведчиков и явитесь ко мне за приказанием. Ясно?

— Так точно, товарищ полковник, — отвечал я. — Собрать лучших разведчиков и явиться к вам за приказанием.

Добравшись до полкового штаба, я первым делом послал связного в разведроту. Вскоре ко мне в землянку пришло шестеро лучших разведчиков — в маскировочных халатах, с винтовками на плечах, с гранатами за поясом. Все вместе отправились к командиру полка. Полковник Закис обратился к нам с короткой речью.

— Вам известно, кто вы такие? Вы мои глаза и уши. А потому слушайте! У вашего командира большое несчастье. Он потерял трубку. Вы не раз проявляли находчивость и отвагу. Проявите их и сегодня! Приказываю: во главе с начальником разведки полка немедленно приступить к выполнению задания. Задание: найти трубку. Время возвращения: после выполнения задания. Желаю удачи.

Мы козырнули и тронулись в путь. Я пытался припомнить все места, где полковник, прощаясь с командирами, вылезал из санок. Там с помощью фонариков проглядывали каждую пядь земли. Хотя снег шел не переставая, следы саней были видны хорошо. Прошло почти три часа, как вдруг на одном из перекрестков я заметил клок сена. Ковырнул его сапогом, в луче фонарика мелькнула старая, истертая, прокуренная трубка полковника Закиса. Высоко подняв ее над головой, я закричал:

— Нашел, ребята!

Меня окружили разведчики, с любопытством разглядывая талисман командира: так близко они его видели впервые.

На передовой безудержно строчили пулеметы, ухали мины, так что мы без опаски смеялись, разговаривали, вслух обсуждали эту необычную разведывательную операцию. А возвратившись в штаб полка, я отправился с докладом к командиру.

— Товарищ полковник, задание выполнено. Стычек с неприятелем не было. Потерь нет. Разрешите передать трофей.

Я протянул его старую боевую трубку. Полковник, принимая ее обеими руками, как что-то очень дорогое, потом обнял и расцеловал меня.

— Где разведчики? Пусть войдут! — сказал он.

Когда я с разведчиками вернулся в землянку, полковник уже сидел за накрытым столом, с явным удовольствием дымя своей трубкой. Наполнив стаканы, он заговорил будто сам с собой, и мне показалось, что на глазах у него от волнения навернулись слезы.

— Молодцы, ребята, молодцы! Век не забуду. Вы не можете себе представить, какое сокровище вы принесли. Мне весь вечер казалось, что я потерял не трубку, а сердце. Вот это разведчики, Молодцы!

Он поднял стакан. Из старой трубки к потолку землянки метнулось теплое летучее облачко дыма.

Друзья, вы знаете, что такое мистраль? Я имею в виду не экспресс Париж—Ницца, а ветер. Не знаете? Тогда вы не знаете Франции. Особенно Южной Франции, где ранней весной и поздней осенью свирепствует этот порывистый, холодный и сильный ветер. Там не то что деревья, шпили церквей слегка пригнуты к югу, к Средиземному морю. Страшен и безжалостен мистраль. Горе путнику, застигнутому им на голом, возвышенном месте. Даже в Марселе он неприятен, уж это я на себе испытал.

В Марселе я остановился в новом, современном отеле в двух шагах от старого порта. Собственно, отель от порта отделяла одна оживленная улица. Комнату мне отвели на третьем этаже. Из окна открывался чудесный вид на старый порт, Испанский квартал и белесый холм, на котором возвышается Нотр Дам де ля Гард, церковь редчайшей красоты. С наступлением темноты прожекторы освещают установленную на ней фигуру мадонны с младенцем. Говорят, эта сияющая в ночи богоматерь не раз выручала заблудившихся моряков.

Почти одновременно со мной к отелю подъехала очаровательная француженка. Мы обменялись с ней взглядами у конторки портье. Тот, вручая ей ключ, назвал номер, находившийся рядом с моим. Соседка была одета в оранжевый, плотно прилегающий костюм. Держалась она мило, непринужденно. Худощавое лицо было очень красиво. А из-за иссиня-черных завитков выглядывали два точеных ушка с яркими сережками. Уходя, она улыбнулась мне своими темными, блестящими глазами.

«Хороша у тебя соседка! — сказал я себе. — Очень хороша!»

Распаковав чемодан, я осмотрел свою комнату. Не скажу, чтобы она была роскошная, но оставляла приятное впечатление. За большим окном-витриной, которое можно было открывать как дверь, находился просторный балкон, общий с соседним номером. Стояли там два плетеных кресла, а это означало, что здесь возможна встреча с соседкой, хотя я и не был настроен на это. Признаться, я люблю разъезжать в одиночестве. Людям книжно-кабинетного склада, к которому я отношу и себя, одиночество приносит куда больше пользы, чем путешествие в шумной компании. Быстрее схватываешь, острее чувствуешь все, что попадает в поле зрения.

Вечером, вернувшись с прогулки, я открыл балконную дверь и вышел полюбоваться старым портом, мерцавшим тысячью огней, ярко освещенными улицами, громадой холма со сверкающим в лучах прожекторов храмом Нотр Дам де ля Гард. В лицо дул пронзительный холодный мистраль, и все же я не покинул балкона. Я, видимо, родился романтиком, и не только картины природы, но даже городской пейзаж с крышами, маслянистой водой у причалов, уличной толчеей, — все это волнует меня до глубины души.

Так было и в тот вечер. Позабыв о своей соседке, я расхаживал взад и вперед по балкону, перегибался через перила, разглядывая нескончаемый поток автомобилей, потом опять возвращался на свою половину, смотрел на звезды, на море, где из тьмы проступала громада замка Иф, в котором когда-то томился граф Монте-Кристо.

Вдруг мне показалось, что скрипнула дверь и в комнату кто-то вошел. Свет не горел, и, не видя, кто это, я поспешил навстречу. В тот же миг мистраль с размаху двинул на меня огромную раму. Зазвенело стекло, и окно разлетелось вдребезги. Звон был ужасный. Будто взорвалась мина. Может быть, потому я некоторое