Том 2. Рассказы - Жан Грива

Что я мог возразить? Я действительно уподобился разбойнику, и не с пугачом-колбасой, а с настоящим пистолетом в руке.

Встречали вы человека, который не любил бы получать подарки? Я такого не знаю. А что касается меня, я готов принимать их во всякое время, в любом количестве и какие угодно. Правда, мне их пока преподносят главным образом на день рождения, но я надеюсь, обычай делать подарки рано или поздно станет каждодневной потребностью человека.

Вот было бы приятно, если б у ваших дверей каждый день появлялись друзья, волоча то тяжелый холодильник, то телевизор, а то, глядишь, принесли бы стереофоническую радиолу, электрический камин и так далее, и тому подобное.

Трудно даже себе представить, что друзьям не придет в голову по части подарков. Как-то в день моего рождения, когда я был болен и отлеживался в постели, шумная ватага друзей привезла мне чудесную картину под названием «Вспомни». На том полотне художник изобразил испанское кладбище, окаймленное стройными кипарисами и массивной каменной оградой. К картине был приложен приветственный адрес, а в нем такие трогательные строки:

Кое-кому такой подарок, да еще с больных глаз, мог показаться слишком мрачным, а для меня он был и останется милым, остроумным. И если у меня начинает портиться настроение, стоит мне взглянуть на пейзаж с кладбищем, и опять на лице расцветает улыбка. Слышал, будто одному юбиляру друзья отправили в подарок всамделишный гроб с крестом в придачу. И подарок оказался как нельзя более кстати: юбиляр в тот же день приказал долго жить. Словно в душу заглянули.

Где-то я читал, что за границей с некоторых пор стало модно дарить животных. Тоже неплохо. Следуя моде, можно удружить знакомым слоненка, тигренка, медвежонка, кабаненка или даже удавчика. И мне довелось получать в подарок живность. Случилось это год-другой назад в Баренцбурге, небольшом портовом городке на острове Шпицбергене. После долгой полярной ночи наше судно пришло туда первым. По дороге была у нас остановка в Англии, в Глазго, где я предусмотрительно запасся изрядным количеством фруктов, не забыв, конечно, прихватить и несколько бутылок виски. Все это я подарил своим друзьям с дальнего полярного острова.

Те, не желая оставаться в долгу, в день нашего отплытия в Лондон преподнесли мне подарок: мягкий серый комочек с крохотной мордочкой и пушистым хвостиком. Присмотревшись повнимательней, я сообразил, что это чистокровная канадская лайка. Ученые-собаковеды разделяют собачьи породы точно так же, как социологи людей — на тружеников и тунеядцев. Я не очень разбираюсь в классификациях и до сих пор затрудняюсь сказать, к какому разряду относилась моя канадская лайка. Одно было ясно: происхождение у нее буржуазное, потому как родилась она на островах, входящих в состав Норвегии. Да и кличка была довольно подозрительная — Джульетта. А что было делать? Подарок есть подарок. И потому, прижав к груди пушистую Джульетту, я поблагодарил друзей и простился с закованным в зеленые льды Шпицбергеном.

На верхней палубе матросы воздвигли для моей Джульетты дощатые хоромы, а хозяйку их посадили на привязь, чтоб в минуту одиночества не вздумала прыгнуть за борт. За состоянием здоровья Джульетты постоянно следил корабельный врач, о питании заботился кок.

Однажды штормовой ночью не без труда я отгладил и примерил в присутствии капитана свой светлый костюм, в котором намеревался прогуляться по Лондону. И вдруг сквозь завывание бури в приоткрытый иллюминатор до меня донеслись призывные крики Джульетты.

Я выскочил на палубу, и надо сказать, в нужный момент: огромная волна бросила в мои объятия насмерть перепуганную Джульетту. Та с благодарностью приникла к моей груди, а с ее хвостика тоненькой струйкой стекала вода. Изрядно промокнув, мы вернулись в ярко освещенную каюту. И тут я обнаружил, что не только собачка изменила масть, но и мой костюм приобрел другую расцветку. Как выяснилось позже, Джульетта, испугавшись шторма, сорвалась с привязи, искупалась в бочке с тавотом и только тогда отправилась на поиски своего Ромео.

— На кого вы похожи! — воскликнул капитан. — Джульетту немедленно надо отправить под душ.

— А что прикажешь мне делать с костюмом? — спросил я.

— Уж этого я не знаю, — развел руками капитан. — Выброси за борт.

Той ночью море поглотило мой выходной костюм, измазанный тавотом. А шерстку Джульетты, хотя и с трудом, в теплой воде с мылом удалось отмыть добела. И когда после долгого плавания мы наконец причалили к родному берегу, я подарил Джульетту своему другу, большому собачнику, а тот ее передал Рижскому зоопарку. Там и сейчас вы можете ее увидать. Очень редкий экземпляр и, конечно, отзывается на кличку «Джульетта».

В том же зоопарке вы познакомитесь с обезьянкой Дуду. Ее история отчасти схожа с историей Джульетты. Один из моих приятелей-моряков поймал Дуду в гвинейских джунглях и взял на комфортабельный теплоход, что привозит нам из Африки бананы. Приятель решил подарить обезьянку жене, поскольку детей у них не было и жена скучала, когда он уходил в плавание. В начале путешествия Дуду вел себя не совсем прилично: выпил у матроса пузырек с чернилами, побил посуду. Но за две недели пути его приучили к порядку и послушанию.

Увидав обезьянку, жена пришла в восторг.

— Это то, чего мне не хватало! — воскликнула она. — Пока будешь в плавании, я его вышколю. Станет как шелковый, вот увидишь!

Не тут-то было. Едва муж ушел в плавание, Дуду прыгнул на люстру и качался до тех пор, пока вместе с ней не грохнулся на пол. Потом сорвал с окон занавески, перебил на кухне посуду, открыл в гостиной буфет, выбросил оттуда хрусталь. Разнес вдребезги телефонный аппарат, переломал цветы, сорвал со стен фотографии, разбил зеркало, перекидал в окно башмаки и туфли, а вскоре и сам тем же путем выбрался на улицу, где залез на сосну, рвал шишки и швырялся ими в прохожих. Вызванным на помощь пожарникам с большим трудом удалось изловить хулигана из джунглей, после чего они по просьбе хозяйки отправили Дуду в зоопарк.

Как видите, с подарками бывает всякое. Ну так что же? У друзей появился предлог привести в порядок растерзанную квартиру: подарить новую люстру, занавески,