Том 2. Рассказы - Жан Грива
Нечто похожее произошло в тот раз и со мной. Статью закончил, что называется, в последнюю минуту. Но остался ею доволен. Мне казалось, что я написал свою лучшую статью. Переводчица обещала перевести ее к полуночи и прислать обратно, чтобы отправить с утренней почтой.
Переводчица жила на другом конце города, и, как назло, ни у меня, ни у нее не было телефона. Зато были у меня старинные каминные часы, очень красивые на вид, но темпераментом напоминающие скорей лягушку, чем точный механизм: поскачут, поскачут — подождут, опять поскачут, а то и вовсе остановятся. Но что было делать? Ожидая переводчицу, я беспрестанно поглядывал на эти флегматичные часы. Едва они замедляли ход, я брал их, как следует встряхивал, и мудреный механизм нехотя продолжал отсчитывать время.
Так я протомился до одиннадцати. Переводчица не появлялась. Ничего, утешал я себя, времени еще целый час.
Половина двенадцатого. Нет.
Двенадцать. Нет!
Час. Два. Половина третьего...
Что с ней такое? Если с утренней почтой не успею отослать статью, ей вообще не придется увидеть свет, и все мои старания окажутся напрасными!
В три часа ночи я принял решение отправиться на розыски своей переводчицы. Трамвай не ходил. С полчаса тщетно прождал такси. Все замерло, заснуло, остановилось. Только время не стояло на месте. И напрасно я пытался догнать его, торопливо шагая по трамвайным путям.
Примерно около четырех я добрался до дома переводчицы. Раньше я у нее никогда не бывал и потому обошел не одно парадное, прежде чем отыскал нужную квартиру. Звонок не работал, пришлось стучать, и стучать так настойчиво, что из соседней двери высунулась заспанная женская голова.
— Чего барабаните! — набросилась она на меня. — Весь дом разбудите.
Я как можно доходчивей поведал ей о своих печалях, и она посоветовала спуститься вниз, выйти во двор, затем черной лестницей снова подняться на нужный этаж и попробовать там достучаться. Скорей всего соседка спит в дальнем конце квартиры, оттого и не слышит.
Поблагодарив за совет, я спустился вниз, вышел в темный двор, отыскал там еще более темную лестницу. Чиркая спичку за спичкой, начал взбираться по винтовой лестнице. На дверях не было номеров, а тем более фамилий. И потому я старательно отсчитывал двери, пока не добрался до нужной. Постучал раз-другой, но никто не ответил. Я постучал еще сильнее. Ни звука, только где-то внизу пронзительно мяукали коты. Потом и те умолкли, стало тихо. Самочувствие у меня было прескверное.
Машинально я дернул за ручку, и дверь, к великому моему удивлению, легко отворилась.
— Есть тут кто-нибудь? — спросил я и, не получив ответа, чиркнул спичкой. Я был на кухне. Попахивало газом, жареной свининой, луком. Плита заставлена немытой посудой. Квартира казалась вполне обитаемой. Притворив за собой дверь, я на цыпочках двинулся дальше.
Вторая дверь привела меня в просторную комнату. Из окон был виден розоватый отблеск ночного неба. Я снова зажег спичку. В трепетном пламени мелькнул диван, массивная настольная лампа, длинный стол посреди комнаты. Не могло быть сомнений, я находился в столовой. О том же говорил мерцавший хрусталем буфет.
Дойдя на ощупь до следующей двери, я открывал ее с особой предосторожностью — ведь за ней могла оказаться спальня. Однако нет; нечто среднее между кабинетом и гостиной. Значит, сейчас будет спальня, решил я. Моя переводчица, наверное, заболела — мало ли что бывает! — и не смогла сдержать своего обещания. Ну, не беда, может, все-таки успею отправить статью...
Паркет в гостиной рассохся и скрипел под ногами, несмотря на мои старания идти как можно тише. Так, наверное, крадутся воры, забравшись ночью в чужую квартиру, промелькнуло у меня в голове.
Прежде чем двинуться дальше, я приложил ухо к двери. Да, кто-то похрапывал. На слух этот «кто-то» больше походил на мужчину. Наверное, муж переводчицы, рассудил я и нажал дверную ручку. Дверь отворилась бесшумно. Шторы на окне были плотно задернуты, в комнате было темно. Человек храпел как ни в чем не бывало, и я чиркнул еще одну спичку.
И тут раздался страшный вопль. С тахты скатилась на пол женщина в белом, но вовсе не моя переводчица. У меня задрожали колени. Спичка потухла. Ну и дела!
— Стреляй, Мартынь! — кричала женщина. — Стреляй, бандиты! Чего ждешь! Вон он, стреляй!
— Что такое, что? — раздался мужской голос.
— Бандиты, стреляй! — вопила насмерть перепуганная женщина. — Где пистолет?
Совершенно отчетливо я услышал, как щелкнул предохранитель. В беспросветной темноте я поднял руки и с мольбою в голосе произнес:
— Простите... Я перепутал квартиру...
— Мартынь, стреляй! Не слушай его! — торопила женщина, а мужчина тем временем не переставал производить какие-то звучные манипуляции с пистолетом. В любое мгновение мог последовать выстрел.
— Не стреляйте! Это недоразумение, — уговаривал я полушепотом. — Зажгите свет. Я все объясню.
— Ой, я голая, не зажигай, — вскрикнула женщина, но мужчина по имени Мартынь включил-таки свет. Я увидел перед собой рослого волосатого крепыша с пистолетом в руке. Дуло было направлено на меня.
— Руки так держать, и шагом марш в другую комнату!
Не опуская рук, я попятился назад и скоро выбрался в соседнюю комнату. Мужчина и там включил свет, затем скомандовал:
— Дальше! Дальше! Пошел!
Наконец мы очутились на кухне.
— Ах, успел отомкнуть? — прохрипел мой конвоир, увидав, как легко отворилась дверь черного хода. И опять повернул выключатель. Только тут я заметил на вешалке в коридоре милицейскую шинель. — А теперь скажи спасибо, — продолжал он, — что на этот раз уклонюсь от своих обязанностей. Жаль на тебя тратить выходной. Не то бы... Ну, пошел! — прикрикнул он.
Словно мячик, выскочил я на лестницу, оттуда кубарем скатился этажом ниже. За мной с шумом захлопнулась дверь, и опять на черной лестнице стало тихо. Ощупывая помятые бока, я выбрался во двор и не спеша направился к дому.
Вы, конечно, спросите: а где же выстрел в ночи? Я и сам удивляюсь. Может, пистолет был