Том 2. Рассказы - Жан Грива

К счастью, на следующий день было воскресенье, и я пригласил к себе соседа — профессора сельхозакадемии, дабы он смог воочию убедиться в эффективности моих изысканий и дать положительный отзыв об этом передовом опыте, его низкой себестоимости и целесообразности применения во всех колхозных вишневых садах.

Профессор ко мне явился, и не один, а с женой. После обильного завтрака, только в саду показался первый воробей, я повесил свой магнитофон на старую вишню, нажал кнопку, а сам бегом вернулся в лабораторию, где у раскрытых окон сидела приемная комиссия: моя Альвина и профессор со своей женой. Я заметил, что профессор проявляет нервозность: то ли завидует, то ли сомневается в успехе предприятия, то ли просто от душераздирающего воробьиного крика.

И вдруг совершилось чудо: на крики моего механического воробья слетелись тысячи пернатых мерзавцев. Они, словно туча, покрыли все деревья — не то что ягодки, листка не видно. К тому времени, когда я, спохватившись, пальнул в них из ружья, на деревьях не осталось ни одной вишенки. А магнитофон — боже мой! — он был изрешечен дробью!

На прощание профессор сказал:

— Ну что ж, мой молодой ученый друг, вашему первому эксперименту приходится волей-неволей дать отрицательную оценку. Однако не падайте духом, поставьте опыт с урожаем будущего года! — И любезно улыбаясь, добавил: — Наука требует жертв...

Так закончился мой первый научный эксперимент под названием «Защита урожая вишниеллы садус от воробэуса вульгариса посредством магнитофониума».

Так погиб урожай моей вишни.

Помочь другу — что может быть прекрасней, благородней! Не страшна самая тяжелая работа, когда за нее возьмутся дружеские руки, когда ободряет тебя дружеская улыбка.

Такую взаимопомощь обычно называют старомодным словом: толока. В наши дни наибольшей популярностью пользуется картофельная толока. Устраивается она ежегодно в начале октября. На подмогу колхозникам из города отправляются рабочие, студенты, школьники...

Но и горожанам, владельцам семейных огородов, небезызвестна осенняя толока. Как ни мал урожай, все равно друзья поспешат вам на помощь. После работы их ожидает стол с угощением, будут песни, шутки, смех. Все толоки, в которых мне довелось участвовать, я вспоминаю с не меньшей радостью и волнением, чем свою первую любовь.

Не так давно и я решил устроить картофельную толоку на своем огороде. Заблаговременно оповестил друзей о том, что там-то и тогда-то состоится картофельная толока, не согласятся ли они прийти. Что за вопрос, с великим удовольствием! Казалось, все только и ждали моего приглашения.

Но мне самому — с вами я буду откровенен — совсем не улыбалось копаться в земле. И потому я подгадал так, что в назначенный день меня послали в командировку. Уезжая, наказал жене:

— Ты остаешься дома одна, так смотри, чтоб на толоке было все как полагается.

— Конечно! — отвечала жена. — Только ты ведь не захочешь упустить такой случай — покопать картошку! Будь спокоен: я обзвоню друзей, скажу, толока переносится на следующее воскресенье. К тому времени ты вернешься, не правда ли? — наивно спросила она.

Но я вернулся только в середине октября, когда прошли уже первые заморозки.

— Ну как, — спросил я жену, — была толока?

— Без тебя? Как можно! — воскликнула она. — Ждали твоего возвращения, и потом...

— Можно подумать, у меня других дел нет! — проговорил я в сердцах. — Боялись потратить час-другой! Наверно, вся картошка померзла.

— Что же делать, — равнодушно бросила жена. — Сам виноват. Почему так долго не возвращался?

— По-твоему, я ради своего удовольствия не возвращался? Ты знаешь, я был в командировке. Меня послали вопреки моему желанию, а вы тут без меня такой пустяк не можете уладить! Черт знает что!

Подсев к телефону, я вновь обзвонил друзей. И опять все с радостью откликнулись на призыв, пообещав в условленный день, в условленный час быть на моем огороде. Растроганный отзывчивостью друзей, я отправился по магазинам, чтобы запастись всем необходимым для хорошего угощения. Жена тем временем прибирала квартиру, теща пекла и жарила, жарила и пекла.

В день толоки я занял у соседей вместительную тележку и много мешков. Сосед давал тележку с неохотой. Видно, боялся, что мой урожай ее доконает.

— Откуда у тебя так много картошки? — недоверчиво проговорил он, передавая мне мешки.

— Картошка нынче уродилась.

— Раз так, тебе одному не справиться. Может, подсобить?

Но я ответил, что помощники будут. Взял тачку, кинул в нее мешки, и вместе с женой мы отправились в огород. Я все еще дулся на нее, но жена была весела и оживлена, как никогда.

— Смотри, какой день! — говорила она. — Нам просто везет. Солнышко светит. Небо чисто, прозрачно. В такую погоду одно удовольствие в земле покопаться.

— Могли бы и раньше доставить себе такое удовольствие, — проворчал я. — Кто же так поздно копает картошку! Люди пальцами станут на нас показывать. Спохватились, мол, когда холода на носу. А скорей всего давно уже перемерзла...

Друзья пришли точно в назначенное время. Удивился я только тому, что пришли они разодетые, точно на свадьбу.

— И куда расфрантились! — пожурил их я. — Где это видано — в выходных костюмах и белых сорочках картошку копать!

— Да много ль у тебя картошки! — отозвался один. — А нас, смотри, пятнадцать человек! Хорошо, если по картошине на брата достанется.

Меня это слегка задело, но виду я не подал. По картошине на брата — как бы не так. Если они думают так легко отделаться, их ждет разочарование.

Подкрепившись, мы взялись за дело. Каждому дал по лопате, каждому выделил грядку. Последнему, правда, не досталось ни лопаты, ни грядки, и я поставил его заведовать мешками.

— Ну, друзья, чем скорее закончим, тем лучше! Дома теща уже стол накрывает.

И стали мы копать, но вот чудеса, — нет картошки.

— Послушай, в чем дело? — шепнул я жене. — Неужто весь урожай погиб? Или ты неправильно сажала? Я ведь показывал, как надо. Стыд и срам — ни одной картофелины...

— Да, что-то не попадается, — со вздохом отозвалась жена. — Сама удивляюсь, куда она подевалась?

— А может, соседи выкопали? — предположил я. — Есть еще такие, на чужой счет норовят поживиться.

Но тут на мою лопату попался первый клубень.

— Есть! — вскричал я. — Друзья, смотрите! Надо только копать поглубже.

— Конечно, есть, —