Сын помещика 17 - Никита Васильевич Семин

Ночь с 28 на 29 января 1860 года

Петербург. Доходный дом, где живет Роман

Арина жила на первом этаже, недалеко от входа в подъезд, поэтому, войдя внутрь дома, я первым делом машинально бросил взгляд на дверь в ее квартиру. И еле удержался от ругательства. Девушка стояла в дверях и провожала какого-то мужчину, который пока стоял ко мне спиной. В голове пронеслись сотни мыслей, главная из которых была: задолбала! Ну сколько можно-то⁈ Ведь все ей объяснял, даже предложил решение ее проблемы на вечер, стоило ей немного подождать да смирить свою гордыню, раз уж не может усмирить похоть. А тут…

И только когда мужчина повернулся, я понял, что дело еще хуже, чем мне показалось. Тургенев! Где только Арина смогла с ним пересечься?

Ивана Сергеевича я не раз видел в гостях у Елены Павловны, хоть близко мы с ним и не сошлись. Но шапочно знакомы были, да еще и недавно виделись в салоне великой княгини. Неудивительно, что он меня узнал. Я же быстро прокручивал в голове, к каким проблемам это меня приведет, стоит Елене Павловне узнать об интрижке Арины с Тургеневым. Я ведь как девушку расписал? Верная жена, ищет не любовника, а человека, который разделит ее интересы в постели, станет ему опорой. А тут… пусть Арина и не изменяла мужу за отсутствием такового, но вот про «не ищет любовников» — уже получалась ложь с моей стороны. Учитывая, что Ее Высочество только недавно вновь начала относиться ко мне без негатива, и каждое мое действие теперь рассматривает через призму того, что я могу обмануть или утаить что-то от нее… Короче, выходка Арины сулила мне проблемы с великой княгиней.

Но прямо сейчас разговора с девушкой не получится. Надо проводить Настю с Александрой и Софьей до нашей квартиры. Да и говорить с Ариной лучше без их присутствия.

Все это я передумал в те несколько секунд, покуда мы обменивались с Тургеневым приветствиями и я отвечал на его вопрос о концерте.

Затем мы наконец раскланялись и попрощались. А когда я посмотрел мельком на дверь в квартиру Арины, она уже была заперта. Мои дамы ушли вперед, не мешая моему разговору с Тургеневым, и когда я зашел, Настя тут же стала спрашивать меня — чего я так долго.

— Разве долго? — удивился я. — Ты просто устала, вот и тянется у тебя время до сна.

— Наверно ты прав, — кивнула она.

— Иди, отдыхай, — махнул я рукой.

— А ты?

— Спрошу, что Иван Сергеевич делал у Арины Борисовны. Ты же знаешь, что я за нее поручился перед Борисом Романовичем. И о ее… особенностях.

Любимая понимающе кивнула.

— Только не задерживайся.

— Я ненадолго, — пообещал я Насте.

Затем скинул шинель, оставшись в сюртуке, и пошел вниз.

Ноги гудели, во рту было сухо, в голове шумело от концерта, от свечей, от цесаревича, от чужих похвал и от всего прочего. Больше всего на свете мне хотелось лечь лицом в подушку и уснуть до утра. Но я знал одно: если сейчас я не спущусь вниз, то Арина к утру придумает себе оправдание, или еще какие аргументы подберет, а то и вовсе — решит соврать мне и подготовится к этому, чтобы звучало правдоподобно, и потом мне это боком выйдет. Нет уж! Надо выяснить все здесь и сейчас. Да, я думаю, что она все же получила то, что хотела. Но вдруг — нет? Помнится, Настя мне говорила про Тургенева, когда мы были в салоне и рассматривали каждого мужчину как кандидата на роль партнера для Арины, что он безответно влюблен в некую Полину Виардо, и ни с одной дамой встреч не имеет. Мог ведь и «послать» Арину, когда она бы «пошла в наступление». Вот это и надо выяснить.

На лестнице было темно и тихо, и из-под двери девушки не пробивалось ни полоски света.

Однако Арина открыла на мой стук сразу, будто ждала под дверью, и посторонилась, пропуская — и все это молча, с гордо поднятой головой. Неужто я прав, и Иван Сергеевич ей «не дался»? Потому и не чувствует сейчас за собой она вины?

Свечу она зажгла заново, и в ее свете я увидел ее всю: халат на голое тело, босые ноги, растрепанные волосы, на щеке красная полоса от подушки. И взгляд. Она смотрела на меня с вызовом, снизу вверх, чуть склонив голову набок. Словно я просто так к ней вломился ночью, а не она нарушила то, о чем я просил ее и на что получил ее согласие.

— Ну, — сказала Арина. — Говорите.

— Елена Павловна просила вас привести, — начал я. — Когда я просил за вас. Она обещала подумать и, покуда думает, хотела на вас посмотреть. Сказала, что прежде, чем кого-то вам советовать, ей надо знать, с кем она дело имеет. Я собирался вас к ней отвезти.

— Ну так отвезите, — пожала плечами Арина и села на кресло, закинув ногу на ногу; халат при этом разошелся до бедра, и она не поправила его.

— Уже не повезу, — покачал я головой.

Она подняла бровь.

— Отчего же?

— Оттого что Иван Сергеевич Тургенев — частый гость ее салона, — сказал я. — И нынче он вышел из вашей двери ночью, и видел его тут не кто-нибудь, а я, а у княгини он бывает раза по два в неделю. Стало быть, так или иначе, а она об этом узнает: не от него, так от кого-нибудь, с кем он поделится впечатлениями от прошедшего с вами вечера. И тогда, сударыня, она не простит мне того, что я ей сказал.

— А что вы ей сказали? — насторожилась Арина.

— Что вы верная жена, — ответил я, глядя девушке в глаза и стараясь, чтобы мой взгляд не опускался ниже. — Что мужу вы ни разу не изменили и дело у вас не в блуде, а в том, что жить вы хотите с человеком единых интересов. Что вам нужен муж, а не любовник для этого. Это я говорил про вас в ее кабинете, и на этом было построено все мое ходатайство. Вы понимаете, что это значит, ежели она теперь